Бай Дуко схватил фарфоровую пепельницу и одним духом выпил воду вместе с пеплом, крошками табаку и клочками бумаги. Хоть в горле у него запершило, он был доволен.
— Теперь говори! — агент торопился получить плату за свой христианский подвиг.
— Что мне говорить, господин следователь, если я ничего не знаю. Ни Славчо, ни Денчо я не видел и никаких связей с ними не поддерживал, — стоял на своем бай Дуко.
— Значит, снова играешь со следствием? Снова хочешь на полу оказаться?
— Ничего я не хочу, господин следователь. Я вам заявляю, что ничего не знаю.
— А письмо? От кого это письмо?
— Не знаю. Никакого письма мне не показывали.
— Не показывали, не знаешь… Сейчас узнаешь! — завопил агент и вскочил со стула. Отвесил несколько пощечин и снова сел.
Только теперь бай Дуко понял смысл любезною разговора и опять вернулся к своему решению прыгнуть в окно. Решил не медлить.
— Господин следователь, — умоляюще обратился он к агенту, — отведите меня справить нужду.
— Отведу, если обещаешь все рассказать, — поставил то же условие агент.
— Все скажу, — решительно пообещал бай Дуко, думая о том, что через несколько минут будет лежать мертвым на каменном тротуаре.
Агент открыл двери и пропустил его впереди себя. Прошли по коридору, узкому и вонючему, поднялись по лестнице. Дверь в уборную была открыта, окно тоже. Увидя это, бай Дуко сообразил, что надо воспользоваться тем, что агент отстал, и бросился к окну. Схватился за раму, подпрыгнул, и вот уже он наполовину в окне. Агент почувствовал всю ответственность за возможное несчастье, подбежал и схватил бая Дуко за ногу. Потом прижался спиной к стене и стал звать на помощь, не выпуская ноги из рук. Кричал и бай Дуко, и его голос разносило эхо по всем близким улицам:
— Люди, спасите, убивают!
Агент, чтобы заглушить этот душераздирающий крик, взревел еще сильнее: «Полиция, на помощь, полиция!..»
Бай Дуко, видя, что его самоубийство срывается, собрал последние силы и во всю мочь заорал:
— Граждане, на помощь! Убивают меня гады! Спешите, спешите!
Тревожные крики разбудили весь квартал. Везде в окнах загорался свет. Заскрипели двери, и какая-то женщина с балкона соседнего дома поделилась со своими близкими:
— Эти собаки опять рвут кого-то. Боже, когда это все кончится!
По управлению в суматохе забегали полицейские и агенты. Кто-то уже бежал по лестнице. Камеры обуяла тревога, а бай Дуко кричал в полный голос и дергал ногой, чтобы вырваться из рук агента и полететь головой вниз. Но вскоре почувствовал, что и вторую его ногу крепко схватили. Полицейские дергали, бай Дуко рвался, но он был слишком слаб, чтобы победить в этом поединке.
Несколько дней спустя следствие закончилось. Отправили его в Радомир на расстрел, но и там по какой-то случайности он остался живым. Вместо расстрела его снова вернули в Трын.
Когда бай Дуко добрался до Трына, то узнал, что все арестованные вместе с ним расстреляны.
Однажды утром, необычайно рано, дверь в его камеру открылась.
— Собирай вещи! — скомандовал дежурный полицейский.
Бай Дуко собрал свои вещи и вышел. Куда его везут, не сказали. Только когда миновали Рупельское ущелье, он понял, что дорога ведет в концентрационный лагерь «Крысто-Поле», бывший на греческой территории.
После операции жандармерии в Калне к нам попал тридцатипятилетний крестьянин из села Преслоп, расположенного между Стрезимировцами и Калной. Его только что выпустили из заключения. Прошел он через все испытания и ужасы полицейских застенков и в конце концов, чтобы освободиться от невыносимых издевательств, был вынужден принять все, что ему предлагали. Согласился даже на самое гнусное преступление — отравить командование Трынского отряда. «Выберусь отсюда, — думал он, — и только пятки мои они увидят».
Яд был в двух пакетиках — один для Денчо, другой для меня. План был задуман неплохо. Крестьянин должен был прийти в отряд, представиться поваром, а когда мы ему доверим такую ответственную работу, как приготовление пищи, исполнить свой страшный замысел. После этого он должен был укрыться в назначенном полицией месте.
— Я долго думал, — рассказывал крестьянин. — Но что бы я получил, совершив это? Только ненависть народа. Выиграли бы одни фашисты, так как борьба ведется против них. Вот почему я решил прийти к вам и все рассказать. Теперь мне стало намного легче, думаю, что я поступил, как поступают честные люди.
И он остался у нас, но не поваром, а бойцом партизанского отряда.
По плану совместных действий между болгарскими, македонскими и югославскими партизанами, составленному представителями БКП и КПЮ, Трынский отряд вместе с группой югославских партизан покинул Калну, преодолел Чемерник и спустился к городу Сурдулица. Перед болгарскими, македонскими и югославскими отрядами была поставлена задача бить противника везде, где они только его встретят, вовлекать в свои ряды новых партизан и всячески избегать удара, который полиция и царские войска готовили партизанам в районе между Калной, Црна-Травой, Слишовцами и Стрезимировцами.
