День за днем мы приближались к цели. Возле села Лисец от группы отделились Петр Кырценин (Продан) — старый партийный работник из села Дрен Радомирской околии — и товарищи Кирил, Бойчо, Христо, Станка Пырванова, Надка, Филка и Агна, изъявившие желание влиться в Радомирский отряд, а остальные направились к селу Студена Софийской околии. Мы пересекли железную дорогу София — Перник, перебрались через реку Струму. Рассвет застал нас в окрестностях села Райлово, в четырех километрах от перникских шахт. Леса там нет, посевы низкие, да к тому же и косьба в полном разгаре. Неподалеку высилась гора Люлин. Но если идти к ней, мы отклонимся от маршрута, и на это нужно не меньше часа, а уже стало совсем светло. Так что это нас никак не устраивало. Пришлось укрыться в реденьком кустарнике. С трех сторон от зарослей — покосы, траву на них уже собрали в копны, а с четвертой, восточной, стороны к кустам примыкали влажные от росы посевы ячменя.
Место, конечно, не слишком удобное, полной безопасности не обеспечивает, да ведь выбирать не приходилось. Решили прибегнуть к хитрости. Понавешали на ветвях разноцветные провода — если привяжется кто-нибудь из любопытных, скажем, что мы солдаты, опробуем новое немецкое радиооборудование, которое позволяет обнаруживать чужие самолеты, вторгающиеся в воздушное пространство Болгарии. Мы рассчитывали, что нам поможет наша полувоенная одежда. У этой вполне правдоподобной версии было одно только «слабое звено» — девушки-партизанки. Но мы их накрыли полотнищами: тут, дескать, и находится оборудование, видеть которое никому из посторонних не позволено.
Сплошь да рядом предвидения не сбываются, но выпадают и случаи, когда получается именно так, как ожидалось. Вот и на этот раз все сбылось.
Поднялось солнце, позолотило высокие холмы и быстро поплыло меж белесых облаков. Со стороны села показались две коровы. Ступив на луг, они принялись лакомиться высокой густой травой. За ними присматривал босоногий парнишка в широкополой шляпе. В правой руке он держал длинную ореховую палку, которой хлестал по кустам — пугал птиц. На левом плече у парнишки висели два кожаных недоуздка, снятых с коров.
Появились косари, рассыпались по лугу. На склоне виднелись большие стада овец. Со стороны Перника донеслись заводские гудки. Начинался трудовой день.
Мало-помалу коровы приблизились к нашим зарослям, задержались у опушки, где оставалась нескошенная трава. Возле них, опершись на палку, застыл и парнишка, вынул нож и начал обстругивать прутик. Мы молчали, с нетерпением ожидая, когда он зайдет за куст и увидит нас, — наверняка завопит от неожиданности.
Одна из его подопечных, объев траву возле кустов, подобралась к посевам и, воспользовавшись тем, что парнишка не обращает на нее внимания, набила рот молочными колосьями. От нее не отстала и вторая, они наперегонки захрустели ячменем, как бы чувствуя, что сейчас их отсюда погонят. Заметив, чем они там занимаются, парнишка подбежал к коровам, замахнулся палкой, прогнал их. Они двинулись по скошенному лугу, а он, будто и не было за ним никакой вины, с независимым видом подошел к кустам, раздвинул ветви. Теперь он весь был перед нами. Лицо его обгорело на солнце, на вздернутом носишке шелушилась кожа.
Неожиданная встреча со столькими незнакомыми людьми ошарашила мальчугана, сперва он даже онемел, потом громко взвизгнул и бросился бежать вниз по лугу.
— Ты чего там, что случилось? — тревожно окликнул его высокий косарь.
— Солдаты в кустах, много солда-а-ат! — кричал тот на бегу, показывая в нашу сторону.
Мы переглянулись, как бы советуясь, что предпринять. Я счел за разумное дольше не таиться. Кому-то из нас надо выйти из зарослей. Пожалуй, лучше всего это сделать Заркову. На нем — кавалерийская форма со всеми знаками различия, сохранил он даже погоны и белую портупею. Моя одежда тоже близка к военной: человек, не очень сведущий в армейской жизни, вряд ли обнаружит разницу. Зарков направился к косарю с парнишкой, сказал на ходу:
— Какой же из тебя солдат выйдет, если солдат боишься? Мы ведь не страшные. Сами из народа.
— Что с него взять, с мальчишки! — ответил косарь. — Не ожидал он вас там увидеть, вот и испугался.
По всему было видно, что это отец паренька и хочет его успокоить.
Васил за руку поздоровался со взрослым, погладил парнишку по голове, присел на взгорок. Рядом опустился и косарь.
— Чего вас сюда занесло? — спросил крестьянин.
— Испытываем новую станцию перехвата чужих самолетов. Она немецкая, очень сложная, но зато засекает малейший шум самолета, залетевшего на нашу территорию. А ты сам откуда? — в свою очередь поинтересовался Васко, чтоб пресечь дальнейшие расспросы.
— Да вон — из Райлова, — косарь махнул рукой на продолговатый холм, из-за которого виднелись крыши нескольких домов. — Я-то плотник, работаю на шахте, но сегодня решил прогулять. Сена ведь тоже надо запасти.
— Да, конечно, — согласился Васил, подавая мне знак подойти. — Ну как, есть сигналы?
— Так точно, господин унтер-офицер! Красная стрелка зашевелилась и отклонилась на тридцать градусов.
