И она тоже узнала того, кто стоял сейчас перед пей в форме офицера. Это усугубило ее страх.
— Где твой муж? — спросил Димов.
— Спустился дров собрать.
— Сколько раз были у вас тут партизаны?
— Видом не видала, слыхом не слыхала, даже не знаю, что такое партизаны, — сердито ответила тетушка Райна.
Димов замахнулся и своим здоровенным кулаком несколько раз ударил ее по голове, груди, спине. Она задохнулась от боли, упала возле стены на землю. Больная женщина, она и без того едва держалась на ногах. Сейчас, сжавшись в комок, она плакала от боли, обиды и страха за детей. Только слезы ее никого из пришельцев не тронули. Они ведь ради этого сюда и явились.
Около тетушки Райны собрались дети, заплакали вместе с ней. Это лишь разозлило агента, он сказал подпоручику:
— Очень она дерзкая, но времени на нее терять не стоит. Надо прижать Васила — он уж все доподлинно знает. Послать, чтоб разыскали его, господин подпоручик?
— Конечно, пошли! — ответил командир военно-полицейской группы.
Димов повернулся по-солдатски, сердито окликнул одного из мальчуганов бая Васила. Назначив четверых солдат сопровождать его, велел мальчику немедленно позвать отца.
Бай Васил появился иссиня-бледный. В горле у него застрял комок. Увидев лежащую и плачущую Райну, подумал, что она нарушила уговор, и еще больше устрашился. «Мало им, что парня моего избили и бросили в тюрьму, так еще и нас пришли мучить», — подумал он. Подойдя к военным, он спросил:
— Что случилось, ребята, зачем меня позвали?
Не дав ему договорить, Димов набросился на него с кулаками:
— Говори, сколько раз были у тебя лесные бандиты?
— Погодите, ребята, скажу, — пообещал бай Васил и снова глянул на жену, стараясь понять, не проговорилась ли она сверх того, о чем условились.
— Давай говори быстрее, а не то убью! — кричал агент.
— Три раза заходили, — сказал бай Васил.
— Когда? — тотчас ухватились за признание агенты.
— Дня и месяца не запомнил, помню только, что было это, когда напали они на шахту. Дал я им хлеба, они и ушли.
— Почему не сообщил в управление?
— Не посмел. Они запретили сообщать.
— Когда еще приходили?
— Дня и месяца опять же не запомнил, только было это между рождеством и Ивановым днем. Трое приходили. Среди них одна девушка.
— Почему не сообщил полиции?
— Не посмел. Они запретили.
— Когда еще приходили?
— Третий раз это было около Юрьева дня. Тогда их приходило много. Все село блокировали, а возле моих ворот стоял один штатский с ружьем. Я вышел во двор покормить буйволиц, а он меня предупредил, чтоб я не показывался на дороге, а то, мол, арестует. Вот и все.
— Давай говори, говори — это ведь не все. Мы знаем, сколько раз они приходили, — настаивали агенты, рассчитывая, что бай Васил будет признаваться и дальше.
— Это все, ребята, больше не приходили.
— Значит, больше не приходили, только три раза? А Петра Младенова знаешь? Он к тебе не заходил? — продолжал выспрашивать Димов.
— Не знаю такого.
Димов грубо схватил бая Васила, потащил его к подпоручику. Рядом с офицером, пришибленный и жалкий, одетый в потрепанную полицейскую форму, стоял Анто.
— Отрицает, господин подпоручик! — доложил агент.
Офицер подошел к баю Василу вплотную, напыжился от злости, даже на цыпочки привстал и, нанося ему удары хлыстом, проговорил:
— Не знаешь, мерзавец, не знаешь?.. — повернувшись к Анто, крикнул: — Задай-ка ему вопрос!
Только сейчас, оказавшись лицом к лицу с баем Василом, почувствовал Анто, насколько он виноват, до какой беды довел стольких хороших людей. Понял, и на какой крючок попался, но уже не было у него сил отказаться: своя-то жизнь дороже. Поэтому, сконфуженно улыбаясь, он обратился к баю Василу:
— Как ты можешь говорить, будто не знаешь Петра Младенова? Когда мы с ним недавно приходили к тебе, ты ведь сказал нам, что отряд Славчо находится в Маринковой махале, и ты нас проводил тогда вон до того холма, — проговорив все это, он уткнулся взглядом в землю.
— Не разводи тут небылиц, малый. Не приходили вы ко мне, и никакого Петра Младенова я не знаю.
— Ты врешь! — сказал Анто и взглянул на подпоручика.
— Забрать его! — приказал подпоручик. — Если не признается, расстреляем.
Агенты схватили бая Васила, потащили в сторону махалы Буничовец.
Многолюдное семейство бая Васила осталось в страшной тревоге. С помощью Стояна и Бонки тетушка Райна попыталась было пойти следом, но полицаи приказали, чтоб никто не показывался со двора. Дети столпились в воротах, расплакались во весь голос. Они с ужасом ожидали выстрела, который означал бы, что с их отцом все покончено.
Но бай Васил — человек бывалый. Он признался в тех трех случаях, поскольку о них знала вся махала, и скрой он их, было бы только хуже. Но рассказать о своих связях с партизанами, значит наверняка навлечь на себя и на всю семью погибель, значит предать партию. Разве может он признаться в том, что хранит оружие партизан, что он руководитель партийной организации и боевой группы в селе?
В махале Буничовец жил дед Гергин. Из-за предательства Анто его тоже ждала участь деда Милана.
