«Военные акции, предпринятые в мае и июне сего года против нелегальных коммунистических функционеров, — говорилось в этом письме, — в известной степени ободрили население Трынской околии; некоторые жители стали проявлять лояльность к властям, т. е. оказывать необходимую поддержку, полагая, что эта банда будет полностью уничтожена; вообще уважение к власти начало восстанавливаться. Однако недавнее появление в пределах околии главарей Славчо и Денчо снова вызвало у населения беспокойство и страх; уважение жителей к властям исчезло, обратившись полностью к нелегальным.
Вернувшиеся главари разбойничьих банд вдохнули веру в своих единомышленников; последние с еще большим энтузиазмом начали действовать по осуществлению планов подпольщиков».
В другом письме полицейский начальник отмечал:
«…Замечено, что все жители, состоящие в Болгарском земледельческом народном союзе, явно начали симпатизировать нелегальным. Объясняется это тем, что в Отечественный фронт разрешено вступать не только коммунистам, но и представителям всех партий. В последнее время мы столкнулись с фактами, когда на нелегальное положение переходят люди, которые никогда не придерживались левых взглядов.
Учиненные нелегальными убийства и разрушения населением комментируются в пользу подполья. Население готово перейти на его сторону».
А дальше полицейский начальник делает еще более откровенное признание:
«Мы чувствуем себя бессильными, поскольку массы не за нас. Причина этого в том, что наши действия направлены против всех ятаков, т. е., по сути дела, против всего трынского населения, за незначительным исключением.
В 1943 году возглавляемое мной управление раскрыло несколько конспиративных явок, а в этом году — ни одной. И вовсе не потому, что мы бездействуем. Мы просто не располагаем необходимыми сведениями, а получить их неоткуда, поскольку все население не с нами, а с ними».
В заключение полицейский начальник, вовсе уж расписываясь в собственной беспомощности, просит вышестоящую инстанцию прислать как можно скорее и возможно более крупное подразделение жандармов специально для Трынской околии.
«Потому что, — заявляет он, — могу утверждать со всей определенностью: если своевременно не принять мер, она станет одной из наиболее опасных для власти околий, что впоследствии повлечет за собой большие жертвы».
Для всех этих опасений полицейский начальник имел основания. Власти полностью утратили авторитет у населения. Их политика, для разоблачения которой партизаны не жалели сил, не получала никакой поддержки. Кому было не ясно, что болгарские правители служат вовсе не народу, а Гитлеру, что реквизиции проводятся в интересах германской армии, что царские войска защищают не интересы народа, а интересы фашистской Германии и болгарских капиталистов, что Отечественный фронт — единственная сила, которая отстаивает свободу и независимость болгарского народа, а партизаны — ее вооруженный кулак.
