«Необходимо предпринять все возможное, чтобы установить контакты с демократически и антигермански настроенными офицерами и унтер-офицерами, разъяснять им роль и задачи повстанческих отрядов, призывать их к сотрудничеству в общей борьбе. Выпускайте листовки, обращенные к офицерам и солдатам. В этих листовках разъясняйте, что партизаны хотят не сражаться с болгарской армией, а вместе с нею бороться против немцев, против их засилья в нашей стране. Надо внушить офицерам и солдатам, что, обращая оружие против партизан, они помогают немцам, действуют в противоречии с интересами Болгарии, становятся палачами собственного народа в пользу Гитлера, и за это им придется держать ответ перед народом, который сурово, но по справедливости покарает каждого солдата и офицера, причастного к преследованиям и убийствам болгарских, югославских и греческих партизан. Мы не желаем и будем избегать действий против болгарской армии, но по войсковым частям, преследующим партизан, необходимо наносить удары всеми имеющимися в нашем распоряжении силами и средствами».
Члены партии и Отечественного фронта с большим удовлетворением восприняли оценку правительства Багрянова, данную окружным комитетом партии. Она полностью исходила из оценки, которую дал руководитель партии Георгий Димитров.
Одновременно с активизацией борьбы в Трынской околии начался большой подъем и в Царибродском, Брезникском, Босилеградском и других соседних районах. Из находившихся в Трынском отряде партизан — выходцев из Брезникской околии мы сформировали новый отряд (командир — Тодор Младенов, комиссар — Владимир Захариев) и направили его в эту околию. За короткий срок Брезникский отряд разросся, провел десятки смелых акций.
В это же время были созданы отряды в Софийской, Царибродской и Босилеградской околиях, что еще больше подорвало боеспособность врага, поскольку он вынужден был мельчить свои силы.
27 июля 1944 года наш отряд овладел сразу тремя селами — Бераинцы, Радово и Извор — и удерживал их целые сутки. Мы провели сельские собрания, разогнали фашистскую администрацию и установили власть Отечественного фронта. Хотя эти села расположены всего в нескольких километрах от города, не нашлось никого, кто бы сообщил о нас тамошней полиции. Простые люди заботились о нас, потому что любили, а те, кто поддерживал фашистский режим, опасались нашего возмездия. Была, кстати, и еще одна категория людей — представителей буржуазии, которые постепенно утрачивали веру в существующий режим и делали попытки сблизиться с Отечественным фронтом.
До нас доходили сведения о спорах в буржуазных кругах города. В этих спорах высказывались открытые нападки на режим, который де не способен контролировать положение, изжил себя. Ярче всего это выразил трынский городской голова в разговоре со своими приятелями в Софии. Когда его спросили, что нового в Трынской околии, он ответил: «Новое то, что околией управляют партизаны, а мы — только городом».
Голова сказал чистую правду, и как ни горька была она для фашистов, они ничего уже не могли изменить. Только этим можно объяснить их пассивность даже тогда, когда мы провоцировали их на какие-либо активные действия.
После акции в селах Бераинцы, Радово и Извор отряд, совершив бросок, к рассвету вышел к небольшому, примерно в пятьдесят домов, селу Еловица, расположенному в глубокой котловине. С двух сторон над ней нависали горы, заросшие дубом и буком. В этих горах, умело применяясь к условиям местности, партизаны Трынского отряда не раз останавливались лагерем. Еловчане относились к нам хорошо, всячески помогали.
