— Откуда вы, оборвыши?
— Из Боховы.
— Из Боховы? Значит, из разбойничьего села? А я думал, мы к добрым людям попали — нахмурившись, сказал толстый начальник полиции.
Дети молча и неподвижно стояли перед вооруженными полицейскими.
— Сколько времени вы тут с овцами? — спросил начальник.
— Мы недавно. Мы были там, возле леса, да овцы испугались чего-то и прибежали сюда.
— Значит, испугались, да? Волков или бандитов? — иронически спросил он.
— А мы и не знаем, что такое бандиты, — уверенно ответил Ценко.
— Не знаете? Как так не знаете? Вот сломаю сейчас, — он указал на длинное деревцо, — да как отколочу вас дубинкой — все скажете. Всю подноготную выложите! А ну, говорите, куда они пошли?
— Мы никого не видели, — сказала Божурка.
— Не видели? Почему врете, что не видели? — заревел Байкушев и приказал одному из полицейских побить детей.
Полицейский схватил ребят за плечи и сильно встряхнул, а затем размахнулся тяжелой ладонью и сильно ударил их по лицу. Божурка и Ценко заплакали.
— Теперь скажете, куда они ушли? Или вы хотите, чтобы мы сожгли ваш дом со всем вашим семейством?
— Дяденька, мы никого не видели… — повторила Божурка.
Считая такие запугивания недостаточными, начальник полиции приказал связать детей и расстрелять их. Теперь он ждал, что они проговорятся.
Божурка и Ценко задрожали и заплакали еще сильнее. Мальчик обвил сестренку руками, прижался к ней, а когда верзила полицейский связывал веревкой их тоненькие ручки, он крикнул сколько ему позволял голосок:
— Мама, мамочка, помоги! Нас убивают!..
— Скажите, куда ушли бандиты, не то мы вас расстреляем! — заорал полицейский.
Он сделал несколько шагов назад, поднял руку и нацелил пистолет на детей.
Божурка и Ценко молча ждали смерти. Их пересохшие губы не произнесли больше ни слова.
Твердость детей обезоружила полицейского. Он отвел пистолет, обернулся к своему начальнику и шепотом произнес:
— Не знают.
— Знают, но не говорят, — процедил сквозь зубы Байкушев, он уже второй раз за этот день убедился, что обнаружить следы партизан невозможно.
Понурив голову, он повел свою полицейскую шайку дальше.
— У меня замечательная новость! — сказал Делчо.
— Какая?
— А чарочку поднесешь? Тогда скажу!
— Разумеется. Чего хочешь — вина или ракии?
— На этих днях придет Денчо. У меня письмо от Радована.
После ранения Йовы Рашича, вместо него поддерживал с нами связь Радован.
Мы с нетерпением дожидались встречи с Денчо. Каждый из нас по-своему представлял себе его. Одни думали, что он пополнел и возмужал, а в моем воображении он оставался таким же тощим парнишкой, каким бежал отсюда три-четыре месяца назад. И я не ошибся — Денчо казался еще тоньше, чем был раньше, но несмотря на это чувствовалось, что он крепок и бодр. Суровая партизанская жизнь наложила отпечаток на его физическое состояние и на его юную душу. Теперь Денчо рассуждал как зрелый человек, позабыл он и свои прежние шутки, за которые его так любили и так льнули к нему мальчишки — так он называл гимназистов, но его высокий лоб все еще был прыщеват, и он непрерывно ощупывал его тонкими пальцами.
— Эй, Денчо, ты еще не отвык от ковырянья? — поддел я его сразу же.
— Да как же мне было отказаться от него — ведь это для меня единственное развлечение. Только когда я в бою или в походе — только тогда не ковыряю.
— Ну, как ты, Денчо? — схватив его за руки, спросил Делчо.
— Хорошо, Гошо, а ты как? — ответил он. — Дивился я, — кто такой у нас Гошо? Гадал, гадал, но пусть грех тяжкий ляжет мне на душу, так и не смог догадаться. И кто это придумал тебе такое ребячье имя?.. Гошо… — И он сделал удивленную гримаску.
— Да вот он — мой крестный отец, — указывая на меня, сказал Делчо. — Он нас всех окрестил. И тебя перекрестит.
— У меня и имя есть: Жлынил, — пошутил я. — У нас когда-то был теленок, бабушка моя отваживала его от матери, а он был такой крепкий и упрямый, что ей никак не удавалось справиться с ним. Подпустит его, бывало, к материнскому вымени, а сама злится и бормочет: «Ух, жлынил, окаянный, и в кого он пошел такой!..» Для меня слово «Жлынил» стало синонимом упорства и стойкости, и я решил, что оно лучше всего подойдет Денчо. Синонимом упорства и стойкости должно быть оно и для остальных партизан. Гарантия этому — сам Денчо.
— Выходит, Денчо похож на вашего телка! — рассмеялся Делчо и заразил своим смехом и нас.
Денчо, конечно, не обиделся. Это имя так за ним и осталось, и он даже забыл его происхождение.
На Денчо были галифе и полушубок, а ноги были обуты в рваные постолы.
— Ничего, — сказал Делчо, — мы его первым делом отправим в ремонт.
— И в баню, — дополнил Денчо. — Расплодил во каких зверей! — и он изобразил указательным пальцем: — Как чечевица!
— Тогда не подходи ко мне близко! — шутливо предупредил его Делчо. — Иначе и мне придется переодеваться.
Денчо схватил было его, чтобы побороться, но Делчо убежал. Он знал, что вши быстро переползают на чистое.
