В целом, я считаю, с заданием мы справились. Начальство считало иначе. А как иначе, если нас семь человек, а их под четыре сотни. При этом на мой вопрос можно ли применять летальные техники, как раз и везти далеко не надо, начальство орало матом и сказало, чтоб ни одного волоса не упало.
Ну, а то, что говно не волосы, я и так знал. Подумаешь, часть испугалась того, что мы в помощники мертвецов подняли. Кто же знал, что они такие впечатлительные. Остальные в ловушки попали, кто в ямы, кто в водяные болота, кто еще куда. Часть, правда, через забор решили перелезть, пока остальные штурмовали ворота. Но там я накладывал чары отторжения и возврата вместе с Марией, нашей воздушницей. В итоге все, кто перелез, вернулись обратно.
И вот по этому поводу начальство и орало. Через пять минут мне это надоело, и я тупо сел, отчего у временного командования выпучились глаза, и оно, командование, стало орать еще сильней и грозило карами небесными. Не став этого слушать, я просто и без затей вырубил крикуна. От этого моего действия, казалось, жизнь замерла, так как все уставились на меня, потирающего кулак, и потом медленно перевели взгляд на упавшее тело.
– Это кара. Небесная, – пояснил я всем и, скомандовав взводу построиться, пошел на выход.
Но выйти нам не дали, так как дорогу перегородили ребята со щитами. Мои ученики напряглись, но молодцы, к бою приготовились. Правильно, ученик не должен оспаривать мнение учителя и должен всегда следовать за ним.
– Отставить! Прекратить, я сказал! – орал кто-то в задних рядах «нового» противника. – А ну разошлись! Что здесь, черт возьми, происходит!
И вперед вышел Лютиков. Сначала посмотрел на ОМОН, потом увидел лежащего на земле начальника, а потом его взгляд уперся в мое лицо.
– Инсендио, твою душу! Какого хрена тут произошло? – как мне показалось, простонал Лютиков.
– Товарищ капитан! Вот не поверите, мы вообще ни при чем!
– Инсендио, лучше молчи. Ей-богу, лучше молчи.
– А можно я молча пойду отдыхать?
– Ты сейчас вместе со взводом только до ближайшего «обезьянника» можешь пойти.
– А там кровать есть?
– Там и кровать, и стол есть.
– Отлично, я готов!
– Инсендио… Ну вот в кого ты такой? – вздохнул Лютиков.
– Внешность больше в маму, но там ушами не вышел, а вот характером, мама говорит, что в папу.
– Это был риторический вопрос! Риторический!
– Так мне дальше рассказывать или нет? – удивляюсь я.
– За что?
В итоге нас все же отправили в какие-то казармы отдыхать, но сказали утром явиться в штаб, так как будет происходить разбор полетов. На фига мне разбираться в полетах, я не понял.
Казарма нас встретила тишиной и удивленными взглядами бойцов, которых мы лишили оружия.
– Ба-а-а! Какие люди! – встал с койки один крепыш с улыбкой и раздвинул руки. – А мы уж хотели вас искать.
– Зачем? – удивленно спросил я, но при этом заметил, как мои ученики напряглись.
– Да вот, захотелось мне реванша! – подошел ближе говоривший.
– А, так это я всегда за! – И тут же бью его головой в нос, а потом еще и добавляю между ног.
Подскочивших справа друзей крепыша сносит ветром к стене, еще двух сносит два пущенных камня, другим досталось водяной плетью. Но тут в казарму влетает Лютиков.
– Инсендио! Прекратить!
– Есть, товарищ капитан!
– Что за фигня опять происходит? – Лютиков взбешен не на шутку.
– Товарищ капитан, вон тот, – киваю головой в поднимающегося крепыша, – захотел реванша, поэтому мной было принято решение ответить на его вызов.
– Так я не сейчас хотел… я на полигоне думал пострелять, – удивленным голосом говорит крепыш.
– Да? Ну, ты уточняй в следующий раз.
– Инсендио… ну, вот как ты так умудряешься?
– Мне в карцер? – спокойно говорю я.
– Молодец. Сам догадался.
– Вы только ребят оставьте, они ж не виноваты.
– Это я уж сам разберусь, что и как, – махнул мне рукой Лютиков, а сам оглядел место сражения и проговорил шепотом, но я услышал: – Это ж какой дебил вас сюда направил?
