Шутливое заявление Грейс Морланд в присутствии гостей, что она лучше умрет, чем наденет модную шляпку, обернулось трагедией: на следующее утро ее нашли мертвой, причем на голове у нее была именно такая шляпка. Инспектор полиции Кокрилл, ведущий расследование, приходит к выводу: так «пошутил» кто-то из гостей, накануне убийства находившийся в доме местного землевладельца.
Christianna Brand
Heads you lose
© Christianna Brand, 1941, 1944
© Школа перевода В. Баканова, 2015
© Издание на русском языке AST Publishers, 2015
Кристианна Брэнд (настоящее имя – Мэри Кристианна Милн, 1907–1988) – известная британская писательница, одна из знаменитых на весь мир мастеров «золотого века» английского детектива, таких, как А. Кристи, Дж. Хейер, Э. Гилберт и Н. Марш.
Автор более двадцати романов и сборников рассказов, она несколько лет возглавляла Британскую ассоциацию остросюжетной литературы.
Моему таксику Дэмпсти, а также мистеру и миссис Риз из Исталиверы, за их к нему доброту
Стивен Пенрок, сельский сквайр, и его гости
Леди Харт
Фрэнсис Харт – ее внучка
Венис Голд – ее внучка
Генри Голд – муж Венис
Бунзен – дворецкий
Грейс Морланд – глупая женщина
Пайпа Ле Мэй – ее кузина
Тротти – их служанка
Среди этих десяти самых обыкновенных людей – две жертвы и один убийца
Возле дома Пенрока, на террасе, Грейс Морланд заканчивала сильно размытый акварельный набросок заснеженной колокольни. Слева железнодорожная линия эффектным зигзагом рассекала пухлые белоснежные холмы; справа фабричная труба воздевала к небесам свой закопченный перст, а над нею высился грандиозный столб черно-серого дыма. Однако Грейс Морланд предпочитала закрывать глаза на уродливые следы человеческой деятельности, а потому изобразила холмы без железной дороги и трубу также обошла вниманием, сосредоточившись на колокольне, ибо конструкция, возведенная во славу Господню, безусловно, вправе считаться живописной.
Были у колокольни и другие преимущества. Чтобы рисовать ее, требовалось обратиться к Стивену Пенроку с трепетной просьбой о позволении посидеть на террасе, ибо только оттуда колокольня видна в идеальном ракурсе.
– Я никому не помешаю, – уверяла Грейс Морланд, глядя на сквайра умоляющими бледно-голубыми глазами. – Буду сидеть тихо, как мышка!
Вряд ли она могла кому-нибудь помешать на занесенной снегом террасе, где гулял ледяной ветер.
– Да-да, конечно, – снисходительно и равнодушно отвечал Пенрок. – Сидите сколько хотите. Но ведь вы, кажется, уже рисовали ее раньше?
Конечно, рисовала! Акварель «Колокольня старой церкви в пору, когда цветут колокольчики» и сейчас красовалась над камином у нее дома, в Пиджинсфорд-коттедже, а «Колокольная старой церкви. Осень» томилась в чулане под лестницей у самого Пенрока – он ее вытаскивал перед приходом Грейс Морланд и вешал на стену в столовой. Весной, летом, осенью и зимой мисс Морланд робко спрашивала позволения посидеть на террасе, никому не мешая, и всякий раз засиживалась допоздна, так что хозяин дома вынужден был пригласить ее к чаю или ужину, а затем проводить до коттеджа. И все же он не предложил ей руку и сердце – ни зимой, ни весной, ни летом, ни осенью.
Пенрок в свои пятьдесят был высок, прям, хорош собой, с пробивающейся сединой, которая его ничуть не портила, и удивительными глазами, не то голубыми, не то зелеными, как море. Если заглянуть с утеса на побережье Корнуолла в холодную прозрачную глубину, вы увидите в точности цвет глаз Пенрока. Были в этих глазах и доброта, и улыбка, и дружелюбие, но не было любви – ни намека на нежные чувства, по крайней мере для Грейс.
Она с тревогой посмотрела на часы. Половина пятого, уже сгущаются сумерки. Дольше сидеть на террасе невозможно. Не попросить ли разрешения прийти завтра? Но завтра, по всей вероятности, снег совсем растает. На холмах он еще лежит пышными шапками, а здесь, в долине, почти сошел. Уже и сейчас приходится напрягать воображение. Правда, ветер такой холодный – ночью вполне может случиться снегопад… Однако за ней вот-вот кто-нибудь явится и, должно быть, позовет к чаю. Неужто о ней забыли? У Пенрока сейчас гости: леди Харт, давний друг семьи (она навещала Пиджинсфорд еще при дедушке нынешнего владельца), и Генри Голд, муж одной из ее внучек, Венис Харт. Грейс представила себе, как они сидят и уютно попивают чаек, а о ней и не вспоминают, оставили одну мерзнуть на террасе. Зайти в дом нет никакого повода – ведь если она и впрямь никому не хочет мешать, нужно всего лишь спуститься с террасы и по растаявшему снегу дойти до мостика, отделяющего сад Пенрока от ее собственного сада. Без четверти пять она уже будет пить чай у себя дома. Грейс начала нехотя убирать кисти.
И тотчас же ускорила процесс, заслышав голоса за стеклянными дверями. Выскочивший на террасу черный таксик немедленно принялся разнюхивать, что здесь нового. Вслед за ним показались Венис Голд и ее сестра Фрэнсис.
Мисс Морланд, уже полчаса их дожидавшаяся, разумеется, была сама не своя от удивления.
– Ах, миссис Голд! Мисс Харт! Как вы меня напугали! Я как раз собирала вещи, хотела тихонько уйти к себе в норку, как маленькая мышка. Чтобы никому не мешать!
– А не хотите сперва выпить чаю? – вежливо спросила Венис. – Мистер Пенрок велел вас привести.
– Можно мы сначала посмотрим вашу картину? – спросила Фрэн.
