day af er day. So, I took Seregia’s rod and f shed two hours one day,
and f ve another, eight the next. But no f sh ever bit the hook
of the f shing rod on any of the days. I could put my hands in the water
and catch a f sh without a hook. My friends caught f sh all around me
every day. Fish sometimes jumped into the boats, of ering themselves.
Sitka is a f shing paradise, but the hook of Seregia’s rod
remained unclaimed. Out of respect? Or some strange scent?
Some unaccountable event? A curse, perhaps?
So, here it is: the rod hangs on my living room wall,
the only f shing rod that’s been to Sitka and to Queens
that has never caught a single f sh!
Либо стишок про Коктебель, вам, как крымчанину, будет любопытен:
Koktebel: dusk descends, buzzing with giant moths.
Writers: Okudzhava, Yevtushenko, Slutsky, Aleshkovsky,
my mom, my dad, spin colorful tales and recite poems.
I meet a new, but ancient god – Poseidon – for the f rst time,
and I am daily tossed around by his waves. T e parks are
playground for all the other writers’ kids: Petya, Bulya, Alesha,
precocious adventurers like myself. At night under the stars,
silly, black-and-white comedies roll on an outdoor screen.
I learn to love mountains and clif s, the magical domain.
1976: a memory from another age, another land, forever gone.
А про нас с Леной – думаю, что главные наши достижения в одиночных заплывах, хотя держимся мы на плаву благодаря совместным книгам. Еще не проели сказочные гонорары за наши политические триллеры про Андропова, Горбачева, Ельцина и прочих кремлевских временщиков и самозванцев. Но тянет нас, наоборот, от соавторства к авторству, к самовыражению. Слишком мы разные, чтобы сойтись надолго в работе. Как что – спорим, ссоримся, ругаемся. А так, конечно, «ты царь: живи один…» – Пушкин прав.
