Тем временем раздался шорох приближающихся осторожных шагов, которые приближались явно с той стороны, где я заполз под свою кровать. Но было уже поздно. Хоть ходить я и не могу, но ползаю вполне резво.
Шкаф передо мной.
«Успел», – и я лезу в свой тайник. Тут за задней стенкой, кроме тех небольших моих скопленных денег и запасного телефона лежит и еще одно мое богатство. Так называемый «травмат», травматический пистолет, стреляющий резиновыми пулями. Ко мне он попал случайно. Вообще-то я его просто нашел.
Думал сначала отнести пистолет в полицию, но как-то в тот же самый вечер, когда я его и нашел, во время возвращения домой со своей халтуры, он мне здорово помог отпугнуть двух молодых и начинающих гопников, решивших поживиться за мой счет. Так вот с тех пор он и стал постоянным моим спутником, если у меня были вечерние работы.
Правда, как и везде, на него нужно, наверное, какое-то разрешение. Но я обхожусь без него. Видимо, по той простой причине, что досматривают меня не слишком часто и не так тщательно.
Коробку же патронов к нему мне продали в магазине без особых проблем, даже не запросив никаких документов.
Но, как это ни странно, первым и единственным разом, когда мне им пришлось воспользоваться, был как раз тот день, когда я его и нашел. Ну и сейчас, похоже, будет следующий.
Я постарался отползти подальше в угол. Сюда можно забраться только или как я, через или под кроватью, или со стороны сейчас прикрывающего меня шкафа с полками.
«Жаль мне не хватит сил его завалить», – прикинул я, смотря на шкаф. Для меня в этом положении он не опасен, а вот тому, кто сейчас обходит кровать, досталось бы и неплохо.
«Ладно», – и я постарался прислушаться к звукам в комнате. Но сложилось такое впечатление, что я остался в ней один. Только вот я в это не верил. Тут точно кто-то был, и хоть я его не видел, но чувствовал его незримое присутствие. И только я собрался проверить, нет ли кого-то с той стороны кровати, как надо мной склонилась темная тень.
И я, уже не раздумывая, поднял руку и сделал выстрел куда-то в район центра груди. А потом второй.
Тень отшатнулась, это дало возможность заползти обратно под кровать.
«Еще четыре патрона, – мысленно сосчитал я. И выглянул наружу. – Черт, – мысленно выругался я, – опять никого. Но я четко видел эту тень, и как она отшатнулась в сторону стены».
И я примерно на глаз прикинул ее примерное местонахождение.
Нужно выбираться. Правда, что делать дальше, не понятно. Не поползу же я через весь пригород до ближайшего участка полиции. Но на улице и спрятаться проще, чем в моей небольшой комнатке. А потому все равно нужно выбираться.
И я, уже не сомневаясь, поднимаю руку и делаю три выстрела со смещением по направлению к двери.
«Попал», – последний патрон опять заставил проявиться тень.
Здесь я не растерялся и, прицелившись чуть выше, делаю выстрел в ту часть тела, где, по моему мнению, должна располагаться голова. А потом, уже даже не смотря на результат выстрела, ползу к двери.
«Повезло, открыта».
И я, распахнув ее, выбираюсь из комнаты в коридор.
«Да, черт же, – опять ноги пронзил небывало сильный и резкий приступ боли, – да что же это такое?»
Но разбираться некогда. Проползаю по коридору.
А вот и причина того шороха, что разбудила меня. Старик Степан Палыч, хозяин комнатки, которую я снимаю. И сейчас он лежит посреди коридора.
Странно, но мне показалось, что он жив, только без сознания. Большего я разобрать не успел.
Шорох за спиной. Но и я уже практически добрался к двери, ведущей наружу. Тем более она открыта. Вижу более светлый проем и мелькнувшее темное небо, с проблесками звезд. Но неожиданно выход мне перегородила еще одна тень.
Я не понимаю, что происходит, но прекрасно вижу, как она медленно поднимает руку и наводит ее на меня. И опять возникает сильное чувство боли. Но в этот раз оно растекается по всему телу. И эта боль почему-то заставляет меня замереть на месте. Замер я в странной позе, завалившись на правую руку, и потому прекрасно вижу, как тень приближается ко мне. Вот она останавливается прямо напротив меня.
Вновь ее рука, направленная на меня. Но я смотрю не на руку. Я смотрю дальше. Мне удалось рассмотреть лицо тени. И это лицо принадлежит ей. Девушке, с которой я разговаривал сегодня. Виктории.
Ну а дальше меня забирает тьма.
Последняя вспышка боли была наиболее сильной и рождалась прямо в моем мозгу.
– И ты говоришь, что он инвалид? – с негодованием проворчал майор. После этих своих слов он осторожно постарался стянуть с себя легкую десантную броню рейнджеров империи Аграф, но поморщился, голова гудела и сильно болела, отдавая болью, казалось, во все части тела, при любом движении, даже таком осторожном и незначительном.
