Самочувствие было двояким. Изнутри меня распирало от энергии. Обычной, не магической. Словно как следует выспался, отлично позавтракал и закинулся витаминами с тоником. И одновременно меня, если так можно сказать, рвало на части, морозило и обжигало. Как будто с одного бока в меня дует тепловая газовая пушка, а с другого веет леденящим холодом из промышленного морозильного бокса, где бутылка с водой замерзает за полчаса.
При себе ничего не было. Вся одежда рваная и в прожжённая. Такую и на огородное пугало стыдно будет нацепить. От неё несло тошнотворным запахом горелой краски и резины. Тогда я полез обратно под выворотень. Вот там всё и нашлось. Жутко потрёпанная ременная сбруя с кинжалом, флягой и кобурой с пистолетом. «Шмайсер», подсумок с магазинами, подсумок с гранатами, точнее гранатная сумка, набитая так, что едва не трещала по швам. А вот чего не было, так это моего ранца с продуктами. Как и любого другого, где завалялся хотя бы один сухарь. При этом есть хотелось, как не в себя. Прям жрать, а не есть!
Повесив все вещи на себя и проверив оружие, я зашагал прочь от своего временного убежища. Судя по солнцу, стоявшему почти над головой, сейчас полдень. Наручные часы, снятые давным-давно с какого-то немца после расставания с комиссаром и полковниками, приказали долго жить. На руке только смазанный грязный след от ремешка остался. Направление выбрал произвольно. Всё равно не знаю где нахожусь.
К вечеру набрёл на небольшой хутор из полудюжины построек. Он казался вымершим. Ни собак, ни домашних животных, ни кур с гусями. Ни людей.
Но и немцев тоже не было видно.
Присмотрев большой сарай с камышовой крышей, стоящий наособицу, я направился к нему. Дверь была сколочена из горбылин и крепилась на резиновые широкие полосы, выполнявшие роль петель. Запиралась на «вертушку». Это такая короткая деревяшка, прибитая к стене одним гвоздём. Поворачивая и поставив её горизонтально, можно закрыть дверь, чтобы её не распахнуло ветром или не открыли животные изнутри. Мелкие, разумеется. Коровы, лошади и даже крупные поросята без проблем снесут столь ненадёжный запор.
Внутри было пусто. Только валялся нехитрый крестьянский скарб и клочки сена. Над половиной сарая расположился чердак. На него можно было подняться по приставной лестнице из жердей. Что я и сделал. Там я увидел небольшой ворох сена. Его было достаточно, чтобы закопаться с головой. Осмотрев здесь всё, я стал спускаться, чтобы заняться остальной деревней.
На середине лестницы за спиной раздался скрип двери. Не оборачиваясь, я оттолкнулся от ступенек и прыгнул вниз. Развернулся уже на утоптанном до каменной твёрдости земляном полу.
Вошедший явно не ожидал меня тут увидеть. Да ещё
— Ты кто такой будешь? И что в моей пуне делаешь? — грозно спросил он.
— Сам-то чьих будешь, дядя? — ему в тон сказал я и вроде как машинально перехватил автомат, но так, чтобы ствол уставился ему в живот.
— Наших я буду.
— Наши разные бывают. Немцам служишь или Красной армии помогаешь?
— Чтоб я добровольно пошёл к этим вражинам служить⁈ Немцы эти — тьфу, — он плюнул под ноги. — Изуверы. На днях забрали всё с хутора. Всю живность побили, собак постреляли. Чем теперь кормиться зимой будем?
— Это хорошо, — хмыкнул я и повесил автомат на плечо.
— Хорошо⁈ Ты думай, что говоришь! — разозлился мужчина.
— Я про твоё отношение к немцам, дядя.
— Ты мне тут не дядькай. Ишь племянничек нашёл. Прохор Фомич я, так и зови.
— Хорошо, Прохор Фомич, прости, — покладисто ответил я ему. — Больше так не буду. Меня Андреем зовут.
— То-то, Андрей, — наставительным тоном сказал он.
На минуту в сарае наступила тишина.
— Ты здесь с какими целями, Андрей? — наконец нарушил мужчина подзатянувшееся молчание.
— Хотел отдохнуть и поискать во что переодеться да поесть что-нибудь. А то сутки во рту маковой росинки не было. А побегать и повоевать пришлось за роту, — честно ответил я ему.
Тот в который раз провёл взглядом по мне и покачал головой:
— Это да, одёжа тебе точно требуется. Тебя будто черти из навозной кучи в болото пинали, а потом по печным трубам прогнали.
— Скорее немцы, Прохор Фомич. Но им досталось куда сильнее.
— Погодь, — вдруг встрепенулся собеседник, — а не твоя работа была вчера в той сторонке. Уж очень там сильно всё гремело. Ажно до хутора дотянулось. Боев-то там уже давненько не было.
— Может и я.
— А что один сюда пришёл? Своих бы звал всех. Найдём мы и что поесть, и во что одеться. Если там все такие, как ты.
— Меня одного для всех задач хватит, Прохор Фомич, — ответил я ему.
