— Я считаю, что объект Карацупа планировал перемещение значительно дальше. Но или ошибся в расчётах, или ему кто-то либо что-то помешало. Со слов моего сотрудника, с которым состоялся контакт, объект признался ему, что планировал перейти в самое начало двадцатого века, чтобы подготовиться к революции и сделать её наиболее бескровной и полезной для страны. По его словам, если бы не Первая мировая, как назвали империалистическую в его эпоху, то и революцию получилось бы провести значительно мягче. И тогда бы наша страна встретила Вторую мировую значительно подготовленнее, что тоже уменьшило бы количество жертв в несколько раз.
— Возможно, всё возможно, — с тем же задумчивым выражением на лице покивал Сталин. — Поэтому рубить с плеча не будем торопиться.
На встречу со Сталиным у Берии было полчаса. За это время он успел рассказать всё, что его сотрудники сумели выудить из устройства из будущего. Прокомментировать написанное в бумагах, озвучить собственные догадки и дать ряд советов.
Когда он покидал кабинет, то увидел в приёмной несколько человек, ожидающих встречи с вождём народов несмотря на очень позднее время. Военное время диктовало свои условия и ломало все графики. Каждого из собравшихся нарком прекрасно знал.
— Сергей Гаврилович, — сказал Поскрёбышев, когда Берия закрывал за собой дверь приёмной, — проходите.
— Здравствуйте, товарищ Сталин, — поздоровался конструктор, оказавшись в комнате с главой государства.
— Здравствуйте, товарищ Симонов. Присаживайтесь, — как только мужчина занял место за столом, сев на тот же стул, где пару минут находился Берия, Сталин продолжил. — Времени у нас мало. Поэтому сразу к делу. Ознакомьтесь вот с этими чертежами. Качество не самое хорошее, но всё понять можно.
Симонову была протянута склейка из нескольких стандартных фотолистов. Ему понадобилось целых десять минут, чтобы полностью вникнуть в схему от и до.
— Знаете, товарищ Сталин, если бы я не был уверен в том, что это невозможно, то сказал, что это моя работа, — с лёгкой растерянностью в голосе сказал конструктор. — Здесь есть узлы, вот этот, этот и, пожалуй, этот, — мужчина коснулся склейки пальцем в нескольких местах, — которые я уже применял в образцах тридцать один и тридцать. Вот только калибр странный. Насколько я знаю ни у нас, ни у кого-то другого в мире он не используется. Это же экспериментальное оружие?
— Это не важно, Сергей Гаврилович. У меня к вам вот какой вопрос. С помощью данных чертежей вы сможете наладить производство карабина? И если, то как быстро?
— Налажу, — уверено ответил конструктор. — А вот по временным срокам пока не могу ничего сказать. Понимаете, я уже вижу, что это оружие крайне простое и удобное в использовании, но достаточно сложное в производстве. Мне понадобится минимум месяц, чтобы сделать несколько образцов для проведения тестов.
— Сделайте два. И у вас две недели на всё про всё. Через четырнадцать дней буду ждать вас здесь же с оружием и результатами испытаний.
— Хорошо, — не стал спорить конструктор, хотя получил едва ли не невыполнимое поручение. — А как быть с патронами?
— Патроны у вас будут. Сейчас ступайте и отдохните немного. Копию чертежей вам доставят уже сегодня.
Когда оружейник-конструктор закрыл за собой дверь кабинета главы народа, то услышал, как Поскрёбышев назвал имена Елизарова и Семина. Обоих Симонов знал. Мужчины занимались разработками боеприпасов для стрелкового оружия. Один был ведущим конструктором, второй технологом.
Мортиры никуда не делись из Тересполя. Их отвели со старых позиций, но увозить далеко не стали. Как я выяснил, одно из орудий во время стрельбы обзавелось поломкой. Причём той ещё. Снаряд застрял в казённике. Ни туда, ни сюда. Чтобы его вытащить требовалась серьёзная квалифицированная работа специалистов своего дела. Расчёты мортир с ней справиться не смогли.
Да, ещё кое-что из того, что я узнал. Мортиры носили собственные имена «Один» и «Тор». Одна такая сохранилась после войны и в моём времени расположена в Кубинке.
Мортиры стояли отдельно от прочих орудий, дислоцирующихся рядом с Тересполем. Охрана у них тоже была своя. Целая рота пехотинцев с двумя 'ганомагами, одним мелким броневиком с крупнокалиберным пулемётом в открытой башне. Плюс несколько обычных пулемётов на огневых точках. Охрана использовала сторожевых собак. Данный момент меня несколько беспокоил. Вроде как заговор закрывал меня от всего сущего. И увидеть меня мог только тот, кто сам использует магию для открытия сокрытого. Но собаки — это собаки. Знавал я одну овчарку по кличке Меби из Росгвардии. Иногда казалось, что она умнее многих моих знакомых. А уж на что она была способна! Никаким киношным Рексам и Псам даже не снилось то, как она работала. Мне сразу становится не по себе, когда представляю, что здесь может оказаться похожая овчарка.
