— Выходим, выходим! — заорал я и первым выскочил из кабины, не забыв подобрать автомат. Обежал вдоль борта и заглянул в кузов. — Живы? Товарищ комиссар, как вы?
— Живы и даже целы. Почти, — простонал подполковник. При падении он рассёк себе переносицу и сейчас по его лицу стекала вниз тонкая кровавая струйка.
— Я жив и относительно цел. Меня ремнём к борту пристегнули, — подал голос комиссар. — Теперь бы отвязаться.
Не прошло и двух минут, как мы уже торопливо шагали вглубь леса. Какую-то фору я нам всем дал, затормозив колонну машин, но этого оказалось мало. Подполковнику сильно досталось по голове в кузове. Уже через четверть часа он стал идти всё медленнее и медленнее и пожаловался на головокружение. А ещё спустя полчаса мы услышали погоню. Вот тогда я и остался, оставив сообщение для Берии. Себе оставил один «шмайсер» с пятью магазинами, МГ с двумя «бубнами» по сотне патронов и пару гранат. Пистолет и запасной магазин к нему отдал подполковнику. Ему с одной рукой только он и подойдёт.
Немцы шли ходко, но осторожно. Растянувшись цепью между деревьев. На поляну вышли только трое и торопливо двинулись по ней, остальные замерли среди деревьев на её краю.
«Пора», — подумал я и срезал одной очередью сразу двух фрицев. Потом прикончил третьего, который плюхнулся в траву при первых выстрелах. Их сослуживцы мгновенно открыли огонь по всему, что казалось им подозрительным. Несколько раз их пули пронеслись над моей головой и выбили фонтанчики земли с щепками из деревьев неподалёку от моей позиции. — Эх, жаль, что сейчас не ночь. Вы бы у меня все здесь остались. Никто бы не ушёл'.
Следующими умерли ещё двое, удачно залёгшие чуть ли не плечо к плечу рядом друг с другом за поваленной березой, успевшей уже покрыться густым ковром мха. Трухлявая древесина оказалась ненадёжным укрытием против пулемёта, о чём теперь будут жаловаться фрицы чертям в Аду.
Заговор слегка приглушал и рассеивал выстрелы, как и любые звуки вокруг меня, но пулемет есть пулемет. Его грохот прекрасно фиксировался человеческим ухом. Поэтому, дав ещё пару очередей, мне пришлось ретироваться с удобной позиции, вокруг которой стали целыми роями летать пули.
Не скрываясь, я со всей доступной скоростью промчался метров пятьдесят и упал за большим пнём. На него я поставил пулемёт, прицелился и принялся короткими очередями сокращать в этом лесу поголовье гитлеровских вояк. Раз, два, три… Пока враги перегруппировались, я подстрелил с десяток. Парочка получила не смертельные, но болезненные раны и принялись вопить во весь голос. Если бымирали, так бы не кричали.
— Помогите! А-а, я кровью истекаю… я вижу свою кость… а-а, о матерь божья!
— Курт! Курт, дьявол тебя подери! Заткни свою пасть! — крикнул кто-то из укрывающихся за деревьями врагов.
— Не могу, нога… моя нога! А-а!
На минуту пришлось прерваться, чтобы поменять бубен с лентой в пулемете. За это время немцы потеряли меня и прекратили беспорядочную стрельбу. А ещё принялись расползаться по лесу. Что меня не устраивало. Ещё догонят моих командиров.
— Кто видит красных? Куда они делись?
— Куда, куда? — пробурчал я, наводя ствол пулемёта. — Куда надо. Вам пока рано об этом знать. Позже у апостола Петра спросите, если повезёт подняться наверх, а не упасть вниз.
Ствол пулемёта раскалился так, что я видел его густой малиновый цвет сквозь дырчатый кожух. Возможно из-за этого в конце второй ленты точность стрельбы заметно упала. Впрочем, гитлеровцам это особо не помогло. Я продолжил быстро уничтожать их, перемещаясь по лесу и постоянно заходя им в спину.
Увидев, что человек пять устроились в небольшой ложбинке, ощетинившись стволами винтовок во все стороны, я кинул туда гранату. Шансов спастись ни у кого из них не было. Заговоренная М39 порвала их в клочья.
Немцам хватило двадцати минут, чтобы пересмотреть свои взгляды на преследование. Сразу несколько человек крикнули об отступлении и про то, что их специально завели в засаду. Я не стал им мешать забирать своих раненых. А вот когда парочка солдат решила прихватить часть оружия убитых, пришлось их поставить на место. Оставить, хех, на этом самом месте.
Как только гитлеровцы покинули место боя, я бросился собирать трофеи. К этому моменту заклинивший пулемёт был давно отброшен в сторону и вёлся огонь из «шмайсера». Не заметил, как расстрелял почти все патроны. К счастью, среди убитых были автоматчики. Не побрезговал стянуть с одного из убитых сапоги моего размера. А когда в ранцах при обыске нашёл комплекты запасного нательного белья, то из рубах вырезал портянки. В общем, сплошной профит от боя: навёл шороха среди фрицев, пополнил боеприпасы и приоделся. Красота!
