Стоило им сделать несколько шагов по территории хутора, как ужас стал медленно отпускать их души.
— Ещё и эти что-то раскаркались, — зло взглянул в сторону далёких воронов, вдруг подавших голос, как только солдаты оказались на хуторе, Эрик.
— Просто они подумали, что мы претендуем на их добычу.
— Какую?
Напарник ткнул в сторону хлева стволом винтовки. В проёме ворот лежала чёрная корова.
— В дом пошли. И какого дьявола лейтенанту понадобился этот поляк? Да ещё и отправил за ним всех нас, — пробурчал Эрик.
— Чтобы всю его семью забрать. Забыл? И ещё он сказал, что поляк не прост, поэтому нужно быть осторожными. Потому и поехали двумя отделениями.
— Не забыл, даже не знал. Меня фельдфебель отправил за вещами, а потом все молчали. Только узнал, что сюда едем.
За разговором солдаты дошли до дома. Перед крыльцом они одновременно замерли и посмотрели друг на друга.
— Кто?.. — спросил напарник Эрика.
— Я первый в этот дом не войду, — отрицательно мотнул тот головой.
— Тьфу, — плюнул солдат и сделал шаг вперёд. Под его сапогами заскрипели доски ступенек. Для Эрика этот звук показался стоном, которые издают мертвецы в Аду. По его коже табуном пробежали ледяные мурашки.
Между тем его товарищ дошёл до двери и ткнул её стволом карабина. Та не ворохнулась. Он надавил сильнее, а затем, так и не добившись результата, нанёс несколько ударов ногой. Раздался громкий треск и лязг от падения чего-то металлического. Но дверь так и не распахнулась.
— На себя! — крикнул ему Эрик. — Дверь наружу открывается.
Но и дёрганье за железную скобу, выполнявшую роль дверной ручки, не помогло. Разозлившись и уже позабыв про страх, солдаты выбили оконную раму и один из них залез внутрь. Эрик вернулся на крыльцо, принявшись ждать, когда напарник откроет ему дверь. Спустя буквально минуту та распахнулась.
— Что…
Эрик едва успел открыть рот, как был чуть не сбит с ног рядовым Нойманном. Он где-то оставил в доме своё оружие, был бледен и пучил глаза, словно столкнулся с самым сильным страхом своей жизни. Сбежав по крыльцу, он наклонился и тут его шумно стошнило. Расставался с содержимым желудка он долго. Под конец он просто давился воздухом и сплёвывал тягучую липкую слюну.
— Никлас? — окликнул его Эрик. — Что с тобой?
В этот момент фельдфебелю надоело смотреть за телодвижениями своих подчинённых, и он погнал к домам всех остальных, оставив пару рядовых рядом с транспортом. Точно также как пару разведчиков, немцев настигла волна ужаса при пересечении границы хутора. Но это был не самый сильный ужас, который они пережили. Вскоре те, кто зашёл в дом, присоединились к Никласу Нойманну, запачкав траву у крыльца непереваренной едой. Внутри их глазам предстали трупы владельцев хутора. Вот только выглядели и пахли они так, что даже видавший виды фельдфебель не смог сдержать тошноту и сохранить хладнокровие.
Старый поляк и его родня превратились в опухшие и истекающие гноем трупы, покрытые крупными выступающими тёмными шишками или огромными струпьями.
Вороны взлетели с деревьев и устроили высоко в небе пугающую карусель. По округе разнеслись их голоса.
— Ка-ар! Ка-ар! Ка-ар!
Для создания правильного амулета из вороньего черепа требовалась жертва. Нет-нет, не человеческая. Можно было использовать любое живое существо с кровью.
— А ну-ка, принцесса, иди сюда, — тихо произнёс я и накинул на крупную пятнистую лягушку пиджак. После чего метнулся следом и свернул одежду в узел, внутри которого оказалась добыча. — Целовать не буду, уж извини. Ты мне для другого будешь нужна.
Кроме жертвы память выдала целый список нужных ингредиентов и даже дни с особым расположением звёзд и солнца. Но это требовалось для идеального волшебного предмета. Мне же будет достаточно жертвы и тех перьев с сердцем, которые я забрал с птичьей тушки. Если амулет проработает пару дней, это уже будет отлично.
С обитательницей мелкого заболоченного пруда, на свою беду не вовремя выползшую на берег, я вернулся в лес к большому муравейнику под елью. На него я кинул голову ворона перед тем, как отправиться на охоту к пруду. За пару часов, которые отсутствовал, муравьи даже близко не успели очистить её. Мне же требовалась чистенькая кость. Жечь в костре птичий череп было нельзя, это превратило бы его в бесполезный мусор. Пришлось набраться терпенья и ждать.
Только на следующий день ближе к вечеру я получил то, что хотел. Крупные чёрно-рыжие муравьи прекрасно справились с возложенной на них задачей. От крупной оперенной головы ворона остался чистенький белый череп.
Новый заговор также обращался к Велесу. Так посмотреть, а этот дядька у волхвов был тем ещё многостаночником. И здоровья прибавит, и магию усилит, и за животных в ответе. Заговор, точнее ритуал, занял у меня четверть часа. Один раз я сбился на пятой или шестой минуте и пришлось начинать всё сначала. Повезло, что у меня оставались ещё вороньи перья и птичий череп не разрушился.
