Велосипед с вещами я спрятал в один из полуразрушенных домов, сохранивший стены, и там же обустроил себе уголок, чтобы переждать откат и восстановить энергию. На повторную более тщательную разведку выбрался около девяти вечера. Немцы закончили со всеми работами, сменили посты, поужинали и занялись личными делами. Несколько солдат забрали из стада с десяток лошадей и повели тех к речке.
Все гружённые повозки были закрыты и тенты завязаны. Несколько пустых повозок стояли возле вросшей в землю избе с крышей из потемней соломы. Рядом с дверью сидел солдат с карабином на лавочке, сделанной из половинки бревна, закреплённой на двух чурбаках. Склад с чем-то ценным, что нельзя хранить на улице? Очень даже может быть. Кроме этой избушки были и ещё с караульными, но осмотр я начну с неё. Не найду здесь ничего полезного, тогда полезу в другие.
Дверь была закрыта на навесной тяжеленный как гиря замок. Ключ мог быть у охранника, но это вряд ли. Обычно он у разводящего или офицера. Но искать кого-то из них у меня не было никакого желания.
— Что ж, пришла пора проверить в деле подчиняющий заговор, — пробормотал я. Снимать отвод внимания не стал. Если не выйдет, то и чёрт с ним. Либо в окно залезу, либо прибью караульного и плевать что дальше будет. Под невидимостью меня они не увидят. А пока станут искать диверсантов, я успею покопаться в избе. Вот чую, что в неё фрицы сложили взрывчатку и всё взрывоопасное и ценное. Вздохнул и медленно выдохнул. — Фу-у-у… Ну, погнали… На море-океане на острове Буяне под дубом могучим спит сила гремучая. Эту силу я беру и на крепкого мужа завожу. На ясны очи его, на острый слух его, на крепкие кости его, на мышцы его и кровь его. Сила мне одному видна и единому мне верна. И говорю я той силе, пусть мышцы его служат мне, пусть глаза его видят нужное мне, а уши слышат потребное мне…
Заговор был длинный, нудный и в процессе я словно чувствовал, как из меня уходит нечто. Не сила или бодрость, не магическая энергия, а… чувства, что ли. Только не эмоциональные, а телесные. Как будто деревянным немного становлюсь… нет, сложно подобное описать. Да и не мастер я словесности с аллегориями и прочего словоблудия.
Как только закончил читать заговор, появилась сильная одышка. К счастью, она прошла секунд за пять.
— Солдат? — окликнул я караульного. Так и не понял подействовали мои чары или нет. Немец повернул голову в мою сторону и уставился глаза в глаза, хотя видеть меня не должен был. — Есть! Получилось! Продолжай нести службу. Не обращай внимания на открытый замок. Если кто-то будет подходить к дому, то предупреди двумя ударами в дверь.
— Яволь, — ответил он мне.
С замком я справился с лёгкостью. Зачитал заговор на отмыкание запоров. Он был совсем короткий и простой, потребовал ничтожную каплю силы в сравнении с подчиняющими чарами. Внутри замка негромко щёлкнуло, и дужка выскочила из паза. Я выдернул его из колец, снял щеколду с прорезью под кольцо в косяке, повесил дужку на это самое кольцо, толкнул дверь и вошёл внутрь. Пришлось немного пригнуться, так как косяк был низким. Ни о каких стандартных двух метрах тут и речи не шло. Максимум метр восемьдесят. В сенях было темно, хоть глаз коли. Вечернего света, идущего сквозь щели между косяками и дверным полотном, не хватало, чтобы хоть что-то тут рассмотреть. Скорее наощупь и с помощью открывшегося ментального чутья я нашёл дверь в комнату. В отличие от уличной эта плотно сидела в коробке. Даже пришлось с силой её дёрнуть на себя. Причина оказалась в полосках войлока, прибитых сапожными гвоздями к косякам.
Они работали как жёсткие уплотнители. И, думаю, будут получше резинок из моего времени. Которые красивые, тут спора нет, но уж точно вряд ли держат тепло лучше войлока.
В комнате тоже было совсем не светло. Немцы заколотили окна досками, оставив между ними щели по десять сантиметров, чтобы совсем уж во мраке не блуждать. Пришлось лезть в карман за зажигалкой, найденной в трофейном ранце, взятом с убитого немца. При свете её огонька я увидел керосиновую лампу, поставленную на табурет справа от двери.
— Вот же педанты. Всё у них как положено, — хмыкнул я. — И не боятся же случайного огня, из-за чего тут всё может взлететь на воздух. Кстати, а что именно?
