— Я могу только присесть, — я отвечаю на его соблазнительный шёпот, а Александр в ответ улыбается.
Ему требуется всего пара секунд, чтобы откинуть плед в сторону, а меня уложить на тёплую постель, тем самым оказавшись сверху, что приводит к временному замиранию моего сердца. Его властные поцелуи быстро смещаются с моих припухших губ на шею, а руки блуждают по всему телу, задирая мою майку до неприличия, почему я немного отстраняюсь от него, ведь прекрасно понимаю, что за этим незамедлительно последует. Его поцелуи уже не раз доводили меня до того, что я едва не молила его сделать мне умопомрачительно хорошо.
— Не надо. Если ты продолжишь, всё повторится, — я вполне серьёзным тоном говорю, мягко отстранив его от себя.
— А если я хочу, чтобы это повторилось? — он нежно целует меня в шею, после чего поднимает на меня свои пытливые глаза, в надежде услышать согласие на то, чтобы мы вновь занялись петтингом. Но я непреклонна.
— Знаешь, я что-то никак не могу припомнить, чтобы кто-то предлагал мне стать его девушкой, — я с намёком протягиваю, не прекращая поглядывать на него.
— Неонилла Эвелин Риддл, ты моя девушка, и не о чем тут говорить, — самоуверенный ответ Александра, который откуда-то узнал моё полное имя, не заставляет себя ждать, после чего мне не позволяет ничего сказать последующий поцелуй, а также крепкие руки Кинга, которые на сей раз без какого-либо намёка на продолжение поглаживают мои бёдра. Я притягиваю его к себе ещё ближе, и на протяжении последующего получаса мы только и делаем, что целуемся, изредка прерываясь на перешёптывания. И несмотря на то что брюнет не совершает очередную попытку меня соблазнить, его поцелуи и нежные прикасания вновь вызывает у меня ноющую боль между ног, а также неприличные мысли и желания, которые разрывают меня изнутри. И именно это заставляет меня отстраниться от него, ведь иначе я сама начну приставать к нему, желая продолжения.
— Александр, хватит, — я говорю, когда он пытается вновь меня поцеловать, при этом по-собственнически сжимая мои ягодицы.
— Алекс, — он поправляет меня, тем самым вызывая у меня лёгкое недоумение. — Не называй меня Александром.
— Какая разница? — я спрашиваю.
— Почему тебя это так озадачивает? Ты ведь сама не любишь, когда тебя полным именем называют.
— Да, потому что никто не может правильно произнести Неонилла. Получается что угодно, но только не моё имя, — я отвечаю, при этом припоминая, как моё полное имя всевозможными способами коверкали и высмеивали. — Не думаю, что у кого-то были подобные трудности с произношением твоего имени.
— Меня просто так отец зовёт. Не очень хорошие воспоминания и ассоциации связаны с этим, — больше он ничего по этому поводу не говорит, но я, поправив сползшую с плеч майку, понимаю, что лучше называть его либо Алекс, либо Кинг. Одного его серьёзного взгляда достаточно, чтобы с этим не шутить. — Не надо теперь с такой жалостью на меня смотреть. Я ж не при смерти, — он с искренней улыбкой отвечает, после того как повисло между нами лёгкое напряжение из-за его слов об отце.
— У тебя лицо дефектное, — улыбнувшись ему в ответ, я тыкаю пальцем ему в щеку, где образовалась небольшая ямочка из-за улыбки. И как я умудрилась оставить эту умилительную особенность незамеченной?
— Ты только сейчас заметила? — он спрашивает, искренне этому удивляясь, на что я положительно киваю головой и убираю руку от его лица, напоследок слегка проведя большим пальцем по его скуле. — Это лишь очередное доказательство того, что я неподражаемо красив и ослепительно мил.
— Дыры в чьём-то лице едва ли можно назвать милыми, — намеренно дразня его, я говорю с всё той же улыбкой на губах. На это Кинг лишь гримасничает, после чего вновь пытается меня поцеловать, но я в очередной раз пресекаю его попытку.
— И чем мы тогда будем заниматься? — спрашивает Александр, после того как я отстранилась от него и укуталась в одеяло.
— Сном. Я хочу спать, — я отвечаю, надеясь, что он не попытается подорвать меня с постели и вынести на улицу, как он это делал на острове во время наших осенних каникул. И, к счастью, он покорно соглашается и следом залазит под одеяло.
