Прежде чем покинуть эту жаркую комнату, которую я всем сердцем успела возненавидеть, я быстро собираю со стола оставшиеся объявления в одну стопку и кладу их к остальной макулатуре. Поспешно закрыв на ключ комнату, я быстрым шагом иду в кабинет к директору, чтобы отчитаться перед ней за проделанную работу, а затем отдать ключ и уйти. К счастью, мисс Лидс недолго держит меня у себя в кабинете, потому уже через минуту я иду к выходу из школы, осознавая, что ещё не готова увидеть Александра, который, скорее всего, сейчас ждёт меня, дабы отвезти домой. Открыв входную дверь, я сильнее кутаюсь в бежевое пальто, поскольку на улице хоть не сильный, но очень холодный ветер. Чтобы заметить парня, который стоит на улице, опершись задницей о капот своего автомобиля, мне много времени не нужно. Конечно, он также заметил меня почти сразу, но меня это не волнует. Я целенаправленно иду в сторону трассы, как тогда, когда Брайан не пустил меня в салон своего автомобиля. Благо, на сей раз нет сильного ливня и ветра, иначе мне бы пришлось поступиться своей гордостью и согласиться доехать домой на машине ненавистного мне сейчас брюнета. Краем глаза я вижу, как Александр досадливым взглядом пилит мою спину, потому я поднимаю левую руку вверх и показываю ему средний палец, прекрасно осознавая, что он это увидит. Но то, что ему это не понравится, меня нисколечко не волнует.
Всё же есть один существенный минус того, что я сейчас добираюсь домой пешком, а не на машине. И он заключается в том, что я опрометчиво забыла надеть колготки. И теперь из-за моего подросткового склероза я практически не чувствую свои ноги. Я прохожу не больше трехсот ярдов, но уже подумываю о том, чтобы вернуться в школу и надеть колготки. Однако, стоит мне лишь развернуться, как я замечаю, что возле меня оказывается возмущённый Кинг, который уже поднимает руку, дабы схватить меня и потащить к себе в автомобиль. Но я бью его в грудь куда раньше, чем он успевает ко мне прикоснуться. Из-за моего удара ему приходится сделать полшага назад, но я по его взгляду понимаю, что он просто так не отступит.
— Меня просто тошнит от тебя, — я взбешенно говорю ему, а затем кидаю в него свой рюкзак, в котором, к счастью, сегодня довольно-таки много тяжелых учебников.
— Да пусть хоть вырвет, я всё равно никуда не денусь, — он отвечает мне, а после подбирает брошенный мною рюкзак и в отместку кидает в меня. К счастью, он даже не целится, потому рюкзак падает чуть левее от меня. — Машина там, — указывая большим пальцем себе за спину, твёрдо говорит Кинг.
— Ты ещё не понял? Я с тобой в одну машину не сяду. Не после того как ты…
— Дай угадаю, — обрывает меня на полуфразе Александр с противной ухмылкой на губах. — После того как я чуть тебя не изнасиловал, верно?
— Ты ведь понимаешь, что ты вёл себя просто отвратительно со мной? Ты засунул свою грёбаную руку прямо мне между ног! Это тоже самое, если бы я сейчас схватила тебе за член, дерьма ты кусок!
— Ты в курсе, что любая адекватная девушка нормально бы на это отреагировала?
— Может твоя шлюшка Лиззи так бы и отреагировала, но не стоит меня принижать к таким, как она, — на самом деле я не считаю его бывшую девушку шлюхой из-за того, что она ему по пьяни изменила, но я специально так говорю, чтобы его как можно сильнее разозлить и задеть. Однако вместо ожидаемой мною реакции, а именно — яростного взгляда, вздутых вен на висках и сжатых кулаков, Александр раздраженно, но вполне адекватно продолжает на меня смотреть, что изумляет, ибо я была готова даже к тому, что он попытается меня стукнуть.
— Закрой рот, Нила, иначе я найду чем его тебе заткнуть. Намёк понят? — он грубо отвечает мне, вместе с тем с высока поглядывая. Кинг делает ровно два шага мне навстречу, чтобы схватить за руку и отволокти к своему автомобилю, но я вырываюсь.
— Это единственный физический контакт, который тебе со мной светит в ближайшую вечность, ты меня понял? — я отвечаю, после того как бью его по руке, а затем со всей силы толкаю в грудь.
— Как же ты бесишь, Нила.
— Ну так держись от меня подальше!
— Держался, если бы только мог, — и вновь его фраза как-то двусмысленно и непонятно звучит. Молчание, которое повисает между нами из-за сказанных им слов, ужасно давит, и прерывается лишь через несколько секунд его на удивление спокойным и в меру миролюбивым голосом. — Просто сядь в машину, Нила. У тебя ноги голые. Если простоишь так на холоде ещё минут десять, то с завтрашнего дня ты будешь передвигаться исключительно на инвалидной коляске.
— Я сяду в твою машину только тогда, когда ты признаешь, что перешел черту, когда усадил меня на стол и стал лапать, — я ему отвечаю, но уже без прежней грубости в голосе. Всё же мне больше хочется сесть в его автомобиль и с комфортом доехать домой за считанные минуты, нежели идти пешком пару миль без колгот.
— Хорошо, но только после того как ты признаешь, что я небезосновательно так поступил, — с довольным видом протягивает Александр, что провоцирует очередную волну раздражения, которая накрывает меня с головой.