Внутри ворочается тревога, закручиваясь всё сильнее — может, я что-то упускаю? Может, кто-то появился?
Боковым зрением отмечаю какое-то движение. За окном начинают кружиться снежинки — крупными, пушистыми хлопьями. Судя по объёму, похоже в ближайшее время снег выполнит годовую норму, коммунальные службы явно будут не рады. Декабрь будет снежный.
В мыслях гоняю наши планы после сессии. Янка еще не знает, что я уже забронировал нам домик на горнолыжном курорте. Как раз уже закончатся новогодние праздники, людей будет не много. Судя по ее любви к скорости на мотоцикле, сноуборд ей зайдет. Я уже в предвкушении этих каникул. Думаю, она оценит. Я ей купил яркую экипировку и шлем с ушками. На новый год тоже планирую сделать ей сюрприз.
Яна смотрит на снег заворожённо, и на секунду я вижу в её глазах что-то похожее на детский восторг. Но она снова резко замыкается в себе.
— Поехали, отвезу тебя домой, — говорю я, расплачиваясь. — Совсем метёт.
В машине молчание становится густым, как снежная пелена за окном. Я чувствую напряжение, которое нарастает. Яна смотрит на дорогу, изредка поглядывая на меня, будто хочет что-то сказать, но не решается. Я не спешу и не тороплю. Она попросила время, сделав шаг навстречу, сказав, что всё-таки что-то должна мне рассказать. Но, я нутром чую, что мне не понравится то, что я услышу.
Снегопад становится все сильнее. Ощущение, что мы попали в снежную бурю. Машину слегка заносит на поворотах, видимость ухудшается с каждой минутой, дворники мельтешат, пытаясь спасти ситуацию. Когда мы подъезжаем к дому Яны, спустя полтора часа диких пробок, дорогу уже основательно замело.
Выхожу из машины, чтобы проводить её и уже у подъезда заявляю:
— Я останусь у тебя, — не сильно красиво ставить её перед фактом. Но меня бомбит.
— Что? Нет, Макс… — Яна теряется, прижимает плечи к голове и обнимает себя руками.
Сжимаю челюсти. Ну разве я хоть раз дал понять, что могу причинить ей вред? Беру себя в руки и максимально спокойно, на сколько это сейчас возможно, отвечаю:
— На улице метель, я не поеду обратно через весь город. Судя по пробкам и снегопаду, я доеду хорошо, если к утру.
Она вздыхает и кивает, открывая дверь подъезда.
Смотрю, как Янка возится с ключами у двери своей квартиры. Её руки едва заметно дрожат, и она никак не может попасть в замочную скважину. Странно видеть её такой — она точно не со мной сейчас. Наконец, дверь поддается. В квартире стоит особенная тишина — та, которая бывает, когда долго никого не было дома. Янка механически щелкает выключателем, и желтый свет заливает прихожую, суетливо убирает какие-то вещи. У меня стойкое ощущение, что она не ночевала дома прошлой ночью. Ответы на все свои вопросы я явно сейчас не получу, даже пытаться не стоить.
— Я в душ. Может вместе? — пытаюсь разрядить обстановку, игриво притягивая её за талию. Янка вяло улыбается и выскальзывает из моих рук, словно призрак.
— Иди, — её голос звучит как-то отстраненно, будто доносится издалека.
Я знаю, что она не пойдёт, но пытаюсь её встряхнуть. Мы не перешли эту грань отношений. Но, Яна вообще не реагирует на мои слова. Как тень передвигается по квартире.
В душе горячие струи барабанят по плечам, но я едва это замечаю. Мысли крутятся вокруг моей девочки, пытаясь собрать мозаику из деталей: её нездешний взгляд, дрожащие руки. Что-то случилось, что-то серьезное, но она молчит, а я не знаю, как спросить. Я никогда не видел её такой потухшей.
Наспех вытершись полотенцем, я выхожу из ванной. В квартире тихо, но кажется, что я слышу ток от напряжения атмосферы между нами. Янка лежит, завернувшись в одеяло по самый нос. Ложусь рядом, осторожно притягиваю ее к себе. От нее пахнет ванилью и чем-то еще, неуловимо родным. Целую ее в висок, в щеку, нахожу губы. Она отвечает неуверенно, но не отстраняется. Тело предательски реагирует на ее близость. Возбуждение накатывает волной, распространяясь по всему телу, но я сдерживаюсь. Это же Яна — моя хрупкая, нежная девочка. Не хочу спугнуть, не хочу торопить события.
— Василек, что происходит? — делаю ещё одну попытку.
— Макс, я хочу спать.
Она застывает в моих руках, как монолит, а у меня полное ощущение того, что между нами рвется какая-то нить.
Лежу, вслушиваясь в ее дыхание. Оно постепенно становится ровнее — Василёк засыпает. А я смотрю на её лицо в полумраке и понимаю — вот оно. То самое чувство, о котором столько говорят и пишут. Любовь. Теперь я отчетливо чувствую вкус этого слова на языке и мне нравятся этот вкус. Это не просто передать словами. Палитра от сладкого до освежающего…
Янка прижимается ближе, утыкаясь носом мне в шею. По телу пробегает дрожь. Сгребаю её в охапку. Как же я соскучился… Влип в неё намертво, необратимо. Если вырывать, то только с мясом.
— Замерзла? — шепчу, поглаживая ее спину через футболку. Она мотает головой, но я чувствую, как она дрожит. Натягиваю одеяло повыше, укутываю ее, зарываясь носом в волосы на её макушке.