Иногда мне кажется, что моя любовь к нему — это единственное чистое и светлое, что у меня есть. Я боюсь испачкать этот свет той грязью, что тянется за мной.
Макс такой цельный, такой настоящий. Со своими целями, принципами, пониманием жизни. А я? Я как битая чашка, склеенная кое-как. Вроде держит воду, но трещины видны при ближайшем рассмотрении и есть вероятность, что сквозь них всё-таки выльется наружу.
Каждый его взгляд, каждое прикосновение — как бальзам на раны, который снимает боль. Но одновременно — как соль на рану. Потому что чем ближе он становится, тем страшнее его потерять. Тем страшнее, что вся эта нежность, забота, тепло и любовь пропадут, оголяя мои шрамы и нанося новые увечья.
Я честно хочу рассказать ему всё. О бессонных ночах, когда воспоминания накрывают с головой. О том, как заново учусь верить людям. О том, что он единственный, кому я доверилась за это время. О том, как мне страшно, что однажды он увидит настоящую меня и уйдёт.
Каждое утро я просыпаюсь с мыслью: «Сегодня. Именно сегодня я всё ему расскажу». О папе, который ушёл так внезапно. О маме, которая выбрала своё счастье, растоптав моё. О том, как училась жить заново, собирая себя по кусочкам. Я уже открываю рот, но слова застревают в горле. Потому что есть вещи страшнее смерти и предательства — есть страх увидеть в любимых глазах жалость. Или того хуже — разочарование.
Наблюдаю из окна как Макс старательно чистить свою жёлтую машину. Она смотрится как огромный желток среди этого белого поля. Кофе, как и воспоминания, камнем падают внутрь. Память в достаточно подробной картинке подкидывает позавчерашний день.
2 дня назад
Сижу за барной стойкой в клубе, наблюдая, как Игорь перебирает какие-то бумаги. Уютный полумрак, приглушенная музыка, запах кофе и корицы. Всё такое родное, вызывающее теплоту и чувство безопасности внутри. Брат поднимает голову, и я замечаю его фирменную ухмылку:
— Так, сестрёнка, с новогодней программой поможешь и свободна. Сессия на носу, нечего тебе тут пропадать. Помощница уже вроде справляется.
В груди разливается тепло — его вечная забота вызывает улыбку. Киваю в ответ, но Игорь вдруг прищуривается и с интересом разглядывает моё лицо:
— Кстати об улыбках… Что-то часто они на твоём лице появляться стали. Не поделишься причиной? Это случайно не тот одногруппник на жёлтой машине? — произносит осторожно и с улыбкой, делая кавычки руками в воздухе.
Сердце предательски ёкает, а щеки мгновенно вспыхивают. Как он узнал про Макса? Я же никому… Пальцы нервно теребят салфетку, пытаюсь сохранить невозмутимый вид, но выходит откровенно паршиво.
— Ты… откуда… — голос предательски дрожит, выдавая моё смятение. Игорь только усмехается, но в глазах я не вижу веселья.
— Слушай внимательно, сестрёнка. Если этот твой «одногруппник» хоть раз тебя обидит или я увижу хоть намёк на слёзы на твоём лице — башку ему оторву. Без вариантов.
Пытаюсь перевести тему, но внутри всё переворачивается от этой заботы. Как бы Игорь ни храбрился, как бы проявлял мягкость, я знаю — он всегда защищал меня, с самого детства.
Андрей, наш бармен, подходит со свежесваренным кофе. Благодарно киваю. Он всегда знает, когда нужно разрядить обстановку. Болтаем о какой-то ерунде, смеёмся над его историями про посетителей. На душе становится легче. Игорь отлучается в кабинет, мы с Андреем продолжаем мило беседовать.
И неожиданно время словно застывает. По обе стороны от меня на стойку опускаются руки, покрытые татуировками. Хриплый, прокуренный голос обжигает ухо:
— Ничего себе, как ты выросла, девочка моя… Мы в прошлой раз не закончили…
Меня накатывает волной отвращения и страха. Я покрываюсь колючими мурашками словно осколками, меня сразу бросает в пот.
Нет, нет, нет! Это не может быть правдой. Этот голос… На протяжении стольких лет он до сих пор преследует меня в кошмарах.
У меня полная дезориентация в пространстве. Ощущение, что моё сознание уже не здесь. Наблюдаю за всем будто со стороны. Пальцы резко ослабевают. Чашка выскальзывает из рук и с грохотом катится по стойке. В ушах шумит, перед глазами плывёт.
Краем сознания вижу, как Игорь бежит по лестнице со второго этажа перескакивая через ступеньки. Какая-то суета, голоса, крики, но я словно под водой — меня не волнуют эти звуки. Они будто размываются в моём сознании, становятся приглушёнными, пока совсем не перестают звучать в моей голове.
— Яна! Яна, дыши! Смотри на меня! — чей-то голос пробивается сквозь пелену, которая накрыла моё сознание, паника не отступает, но даёт возможность слышать.
Всё это время мне казалось я не шевелилась, замерла. Но только сейчас понимаю, что меня трясёт. В помещении тепло, но зубы отбивают какой-то ритм и стучат так, что могут раскрошится.
Чувствую, как меня подхватывают меня на руки. Мне сейчас всё равно кто это и куда меня несут. У меня нет сил даже сосредоточится на лице этого человека. Только по ощущениям понимаю, что мы на улице. Холодный воздух немного отрезвляет, но дрожь только усиливается. Попадаю в тёплый салон автомобиля.