Мне кажется, что без Яны рядом я больше и не живу. Еще месяц назад я о таком и не думал.
На работу не выхожу, написал отцу, что готовлюсь к сессии, на универ забил. Мне нужен только мой Василёк. Звонок в дверь заставляет дёрнуться так, что сигарета выпадает из пальцев. Сердце предательски ёкает — вдруг она? Но нет, конечно. Она даже не знает толком, где я живу.
— Открывай, придурок! — голос Арса из-за двери возвращает в реальность. Плетусь открывать, цепляясь за стены.
— Оп-па! — Арс окидывает взглядом поле боя: меня, кухню, батарею бутылок. — Что за праздник? А тамада где потерялся?
Смотрю на друга мутным взглядом. Какие шутки, когда внутри всё горит от бессилия и боли? Не своей — её. Той, что я увидел в её глазах, когда она наконец открылась.
Его улыбка гаснет, когда он видит моё лицо. Да уж, наверное, выгляжу как труп. Честно говоря, и чувствую себя так же.
— Что происходит?
— Янка, — одно имя, а будто всю душу выворачивает наизнанку.
— Что натворил? — Арс проходит на кухню, брезгливо отодвигает пустую бутылку и садится напротив. — Макс, ты неправильно грустишь. Тебе может грустный репчик, мартишки и на подоконник? Плед я тебе подам. Кстати, что там слушают: Басту, Гуфа? О, точняк: «Медлячок чтобы ты заплакала…»
Бошка трещит от его болтовни. Не разделяю веселья друга. Понимаю, что он пытается хоть немного вывести меня из этого транса, но я не могу и не хочу.
— Арс, угомонись, а?
Он стирает со своего лица усмешку и упершись затылком в стену, смотрит в потолок.
— Какой день грустишь?
— У меня отпуск.
— А деканат в курсе? Макс, скоро сессия, ты не девочка, тебе за красивые глазки оценку не поставят.
— Мне похуй, я… я всё просрал, — голос срывается, и я делаю глоток прямо из горла.
Горько. Но не так горько, как от Янкиных слов и её взгляда.
— А теперь ты нажрался и куришь, — Арс отбирает у меня бутылку. — Давай по порядку.
— Вика показала фотки, — слова застревают в горле. — Янка с каким-то мужиком. Обнимаются, смеются. И это после того «представления» в столовой. Меня понесло, я… я психанул. Наговорил всякого, ещё и в День рождения. Поздравил от всей души, блять, — тру лицо, когда будто это поможет стереть тот день.
— Молодец, — Арс присвистывает. — Вика, значит, такая вся честная, решила тебе глаза открыть? Она у нас кто теперь, бесплатный глазооткрыватель? Да, Макс, ты не только слепой, похоже еще и тупой. Снежка обидел из-за кого? Даже я готов тебе въебать.
— На хуй Вику, на хуй всё, мне нужно вернуть Янку.
— Ладно, потом что было?
— Я не знаю, как тебе это объяснить, — я тянусь за следующей сигаретой, но Арс успевает перехватить пачку. — Это не моя тайна.
— Может просто забить?
— А ты забил?
Арс сводит брови и смотрит мне в глаза. Мне не нужно слышать его ответ, я его знаю без слов.
— Я не знаю, как мне быть. Боюсь сделать что-то не так. Сказать не то. Она как… как раненая птица. Один неверный шаг — и улетит. Навсегда, — опускаю голову и еле слышно произношу то, что разъедает меня изнутри. — Или уже улетела.
— Может вам просто нужно время?
— Время для чего? — я почти кричу. — И сколько ждать: год, два? Я без неё задыхаюсь.
Арс молчит.
— Знаешь, — говорю я, — когда она рядом, всё становится правильным. Будто пазл складывается. А сейчас… сейчас всё рассыпалось.
— Тогда собери заново, — Арс хлопает меня по плечу и пожимает плечами. — И завязывай с этим. — кивает на сигареты.
— Как? — спрашиваю в пустоту.
— Для начала проспись и приведи себя в порядок, — Арс встаёт и начинает убирать бутылки.
Не помню, как добредаю до спальни и падаю лицом в подушку.
Едва открыв глаза, на меня наваливается понимание того, что утро и день не будут добрыми. А еще это чертово похмелье с головной болью и чувством вины.
Бреду в ванную, включаю холодную воду. Лицо в зеркале чужое, опухшее, с красными глазами и щетиной. Плещу водой, пытаясь смыть следы бессонных ночей. Бесполезно. Всё равно видно, что я в полной заднице. Но не из-за себя — из-за неё.
«Собери заново» — слова Арса звучат в голове рефреном. Легко сказать Собери. Как? Мне не хватает недостающей детали — Яны. Мне все равно на ее прошлое, для это ничего не значит. Я люблю ее. Со всеми шрамами и страхами. Хочу показать Яне, как это — когда тебя любят просто так. Без условий. Без «если». За то, что ты есть. Я готов стать катетером в ее вене, чтобы пустить по сосудам мою любовь и заботу, которое станет для нее лекарством.
Через час нужно быть в универе. Натягиваю первую попавшуюся чистую рубашку, глотаю две таблетки аспирина. В висках по-прежнему стучит, но это даже хорошо. Физическая боль отвлекает от той, что внутри.
В зеркале заднего вида моё помятое отражение. Сколько ни умывался, сколько ни пытался привести себя в порядок — всё без толку.
Паркуюсь на привычном месте возле универа. Яну замечаю сразу. Она здесь. Мои внутренние локаторы настроены не неё. Стоит у входа, кутается в огромный шарф, как в броню.
Выхожу из машины. Ноги сами несут к ней, хотя разум кричит: «Дай ей время, идиот!». Но как дать время, когда каждая минута без неё как будто не жизнь?