Когда никудышний обманщик, бывший муженек, бросил Никки Хант за ужином, еще и вынудил заплатить по счету, она думала, что худшей ночи и быть не может. А потом нашла его тело в багажнике своей машины и распрощалась с двухсотдолларовым ужином прямо над его трехтысячедолларовым костюмом. Теперь Никки не только выбита из колеи, ее подозревают в убийстве. Бывший полицейский, а ныне частный детектив, Даллас О'Коннор знает каково это – быть несправедливо обвиненным. Но ему достаточно одного взгляда на сексуальную, хотя и взбалмошную подозреваемую, чтобы понять: она не могла никого убить. Главный следователь, родной брат Далласа, взял не ту женщину, и О'Коннор надеется, что более тесное знакомство с подозреваемой поможет ему это доказать…
(c) Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru
Сочинительство – дело, требующее уединения, но я не продвинулась бы (даже не смогла бы подвинуться) в нем так далеко без моей системы поддержки. Системы, включающей в первую очередь мужа. Насколько сильно он меня любит, я понимаю, когда муж на цыпочках входит в мой кабинет и шепчет мне на ушко эти приятные, берущие за душу слова: «Я постираю». Спасибо, Стив.
Моим критикам и лучшим во всем мире подругам: Фей Хьюз, Джоди Пейн, Сьюзан Харден и Тэри Тэкстон, чьи поддержка, смех и познания в правописании и грамматике мне помогают. Моему новообретенному критику и приятельнице по прогулкам Сьюзан Мюллер, позволяющей мне каждый день на протяжении трех километров трещать о проблематике сюжета. Моему агенту Ким Лионетти, точно знающей, когда следует сказать: «Ты опять слишком мудришь». Мишелю Бидельспаху за помощь в раскрытии потенциала моих историй.
– Так надо. Так надо.
Ровно в пять и ни минутой позже Никки Хант проехала мимо платной стоянки перед входом в ресторан «Веннис» и свернула в узкий проулок с выстроившимися в ряд мусорными контейнерами. Тихонько провела машину по выбоинам, достаточно большим, чтобы оставить там покрышку, и припарковала свою «Хонду-Аккорд».
– Так надо, – повторила она, прижавшись лбом к рулевому колесу. Спустя пару секунд Никки расправила плечи и мысленно подтянула трусики большой девочки. Глубоко вздохнув, она уставилась на соседствующие с машиной контейнеры и понадеялась, что те не служили предвестниками этого вечера.
Хотя никто не догадался бы – за исключением одного коллектора, ее банка и продавца в «Макдональдсе», которому утром пришлось ждать, пока она наскребет достаточно мелочи, чтобы расплатиться за булочку с сосиской, – Никки не могла позволить себе услуги платной парковки.
Дохода ее галереи едва хватало на покрытие аренды. Кто же знал, что небольшой экономический спад помешает основной массе населения ценить искусство?
Ладно, хорошо, она знала. Никки Хант – банкрот, а не дура. Да, она также знала, что открытие галереи – рискованное предприятие. Но на тот момент в качестве подстеленной соломки у нее был Джек. Старый добрый Джек, обаятельный, финансово стабильный и надежный – надежный в другом плане, то есть пока кто-то не понадеется, что он не будет выпускать из штанов своего петушка.
Она достала из сумочки тюбик помады, развернула к себе зеркало заднего вида и придала губам легкий розовый оттенок.
Слова Джека пронеслись в голове.
Он в самом деле собирается попросить ее сделать еще один дубль? Она в самом деле подумывает ответить согласием? А согласие – правильный выбор? Вопросы атаковали рассудок, тяжело ударяя по совести.
