— Работаем над этим. Взяли анализы крови, отправили в лабораторию. Но времени мало...
Трис начала терять сознание. Её дыхание стало поверхностным, кожа приобрела сероватый оттенок.
— Не дайте ей умереть! — крикнул доктор Коннорс. — Делайте что угодно, но спасите её!
Врачи подключили аппарат искусственной вентиляции лёгких. Трис больше не могла дышать самостоятельно.
— Питер, — тихо сказал Стромм, отведя меня в сторону, — нужно быть готовым к худшему. Токсин поражает центральную нервную систему. Если мы не найдём антидот в ближайшие часы...
— Найдите! — взорвался я. — Я не позволю ей умереть!
Я выбежал из палаты и направился к лифтам. Нужно было найти того поддельного доктора. Но как? Он мог быть кем угодно, выглядеть как угодно.
Внезапно меня осенило. Камеры наблюдения! В клинике должна быть система видеонаблюдения.
Я спустился на первый этаж и нашёл службу безопасности. Охранник — грузный мужчина лет пятидесяти — сидел за пультом мониторов.
— Мне нужно посмотреть записи камер наблюдения за последний час, — сказал я.
— А вы кто такой? — недоверчиво спросил охранник.
— Питер Паркер. Я работаю с мистером Озборном над специальным проектом. В клинике произошёл инцидент.
Упоминание имени Озборна подействовало магически. Охранник сразу оживился:
— Конечно, мистер Паркер. Какой период вас интересует?
— Последние два часа. Четвёртый этаж, коридор возле палаты 15.
Мы прокрутили записи и быстро нашли нужный момент. На экране появился мужчина в белом халате, выходящий из палаты Трис.
— Вот он, — сказал я. — Можете увеличить?
Охранник приблизил изображение, и я внимательно изучил лицо незнакомца. Обычное лицо, ничем не примечательное. Но что-то в нём было неестественное...
— А есть записи, как он входил в здание?
— Сейчас поищем.
Мы прокрутили записи назад и нашли момент, когда этот человек входил в клинику. И тут я увидел нечто поразительное.
За пять минут до входа этот же человек выглядел совершенно по-другому. Другое лицо, другая комплекция, даже рост был иным.
— Это... это невозможно, — прошептал охранник.
Но я понял. Метаморф. Человек, способный менять внешность. Наёмник высочайшего класса.
— Покажите, как он уходил, — попросил я.
На записи видно было, как тот же человек покидает здание, но уже в третьем обличье — теперь он выглядел как обычный посетитель.
Хамелеон. Я слышал о таких наёмниках — мастера маскировки, способные принимать любой облик. Услуги таких специалистов стоили баснословных денег.
Но кто мог заказать убийство Трис? И зачем?
Ответ пришёл мгновенно. Фиск. Даже мёртвый, он продолжал мстить. Должно быть, у него был резервный план на случай своей смерти.
Я вернулся в палату. Состояние Трис было критическим. Сердечный ритм стал нерегулярным, давление продолжало падать.
— Результаты анализа крови, — сказал доктор Стромм, изучая распечатку. — Токсин сложный, многокомпонентный. Есть органические яды растительного происхождения, синтетические нейротоксины и что-то ещё...
— Что именно?
— Не могу определить. Молекулярная структура неизвестная.
Доктор Коннорс стоял у кровати дочери, держа её безжизненную руку:
— Неужели мы её теряем? После всего, через что прошли?
— Нет, — твёрдо сказал я. — Не теряем.
Я подошёл к Стромму:
— А что если использовать наш препарат? Он обладает регенеративными свойствами, может быть, поможет организму справиться с токсином?
— Рискованно. Мы не знаем, как препарат поведёт себя в сочетании с ядом.
— А если не попробуем, она точно умрёт.
Стромм колебался, но доктор Коннорс решил за него:
— Делайте. У нас нет другого выбора.
Следующие несколько часов стали испытанием на прочность для всех нас. Мы ввели Трис увеличенную дозу нашего препарата, надеясь, что его регенеративные свойства помогут нейтрализовать яд.
Сначала ничего не происходило. Потом состояние начало стабилизироваться. Пульс выровнялся, давление поднялось до приемлемых значений.
— Работает, — прошептал Стромм. — Препарат связывает токсины и выводит их из организма.
Но радоваться было рано. Хотя жизненные показатели стабилизировались, Трис не приходила в сознание. Она лежала неподвижно, подключённая к аппаратам жизнеобеспечения.
— Почему она не просыпается? — спросил Коннорс.
— Токсин повредил центральную нервную систему, — объяснил Стромм. — Мозг защищается, погружая организм в состояние комы.
— Надолго?
— Не знаю. Может быть, дни. Может быть, недели. А может быть...
Он не договорил, но мы все понимали. Кома могла длиться месяцы или годы. А могла не закончиться никогда.
Я сел рядом с кроватью и взял руку Трис. Она была тёплой, живой, но не отвечала на прикосновения.
— Трис, — прошептал я, — возвращайся. Пожалуйста, возвращайся ко мне.
Но она молчала.
Доктор Коннорс опустился в кресло, сломленный горем:
— Мы спасли её от рака, но потеряли из-за мести мёртвого человека.
— Мы её не потеряли, — сказал я твёрдо. — Она жива. И она проснётся.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я не позволю ей остаться в коме. Найду способ её разбудить.
Норман Озборн зашёл в палату около полуночи. Узнав о случившемся, он был в ярости:
— Как это возможно? В моей клинике, под моей охраной!
