— Беатрис, — начал я осторожно, — знаешь, можешь называть меня просто Питер. А как... как правильно к тебе обращаться? Беатрис довольно формально звучит для таких вечеров.
Она улыбнулась — первая по-настоящему счастливая улыбка за весь вечер.
— Друзья называют меня Трис, — сказала она. — Если хочешь, можешь тоже.
— Трис, — повторил я, пробуя имя на вкус. — Мне нравится. Звучит... ближе.
— Да, — согласилась она. — Беатрис — это для университета и официальных мероприятий. А Трис — для людей, которые мне дороги.
Мы еще немного посидели в парке, наслаждаясь тишиной и журчанием фонтана. Трис заметно расслабилась, головная боль, видимо, отступила. Она рассказывала о своих планах на будущее, о мечтах стать исследователем, о том, как важно найти свое призвание в жизни.
— Знаешь, — сказала она, поворачиваясь ко мне, — этот вечер был именно тем, что мне нужно. Спасибо за понимание и терпение.
— Не за что благодарить, — ответил я. — Мне просто хотелось, чтобы ты чувствовала себя хорошо.
— А ты всегда такой заботливый? — спросила Трис с улыбкой.
— Только с теми, кто мне небезразличен, — честно ответил я.
Около десяти вечера я проводил Трис до остановки автобуса. Она выглядела намного лучше, чем в начале вечера — румянец вернулся на щеки, глаза больше не казались болезненно усталыми.
— Спасибо за прекрасный вечер, Питер, — сказала она, поднимаясь на ступеньки автобуса. — И за то, что не стал расспрашивать и настаивать, когда я чувствовала себя плохо.
— Позаботься о себе, Трис, — попросил я. — И обязательно сходи к врачу.
— Обещаю, — кивнула она. — Увидимся скоро?
— Конечно, — заверил я. — Может, на следующих выходных снова встретимся?
— Буду ждать, — улыбнулась она, и автобус увез ее в ночь.
Я остался стоять на остановке, размышляя о прошедшем вечере. Трис определенно скрывала серьезность своего состояния. Паучьи чувства подсказывали, что проблема глубже обычных головных болей. Но заставлять ее говорить было бы неправильно.
Возвращаясь домой, я думал о том, как быстро люди могут стать дорогими. Еще неделю назад Трис была просто симпатичной незнакомкой, а сегодня я искренне беспокоился о ее здоровье и самочувствии.
На подходе к дому я заметил припаркованную у тротуара машину, которая явно выделялась среди обычных автомобилей нашего района. Черный «Роллс-Ройс Силвер Спирит» с тонированными стеклами и хромированными деталями выглядел как что-то из другого мира. В Квинсе такие машины появлялись редко, и их присутствие обычно означало либо свадьбу, либо похороны, либо визит очень важных людей.
Паучьи инстинкты мгновенно напряглись. Машина стояла точно напротив нашего дома, словно ожидая чего-то или кого-то. Я замедлил шаг, изучая обстановку. Никаких признаков опасности не было — просто дорогой автомобиль в тихом жилом районе.
Когда я подошел ближе, заднее окно «Роллс-Ройса» медленно опустилось. Изнутри донесся приглушенный голос:
— Мистер Паркер, не могли бы вы уделить мне несколько минут?
Голос был глубоким, спокойным, с легким акцентом — не угрожающим, но властным. Голос человека, привыкшего к тому, что его просьбы выполняются без возражений.
Я остановился возле машины, всматриваясь в темноту салона. Постепенно глаза привыкли, и я смог разглядеть силуэт крупного мужчины в дорогом костюме.
— Кто вы? — осторожно спросил я, готовый в любой момент использовать паучью скорость для побега.
— Меня зовут Уилсон Фиск, — ответил мужчина. — Возможно, вы слышали это имя. Видимо, вы забыли о нашей недавней встрече. Я бы хотел побеседовать с вами о вашем будущем.
Уилсон Фиск. Кингпин. Один из самых влиятельных и опасных людей криминального мира Нью-Йорка. Человек, чьи люди уже пытались поймать меня несколько ночей назад. И теперь он лично приехал к моему дому.
— О каком будущем? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более естественно.
— Присаживайтесь, мистер Паркер, — мягко предложил Фиск. — Обещаю, разговор будет цивилизованным и взаимно полезным.
Дверца «Роллс-Ройса» плавно открылась, словно приглашая войти. Я колебался. С одной стороны, сесть в машину к криминальному авторитету было безумием. С другой стороны, отказ мог показаться подозрительным. К тому же, если Фиск хотел причинить вред, он бы не стал церемониться с приглашениями.
— Пять минут, — сказал я, садясь в просторный салон.
Интерьер машины поражал роскошью. Кожаные сиденья цвета слоновой кости, отделка из полированного дерева, небольшой бар в углу. Все было выполнено с безупречным вкусом и стоило, вероятно, больше, чем наша квартира.
Уилсон Фиск был еще внушительнее, чем я представлял. Огромный мужчина — не менее двух метров ростом и весом килограммов под полтора. Но это не была рыхлая полнота — под дорогим костюмом угадывалась мощная мускулатура. Лысая голова, проницательные глаза, тяжелая челюсть. Человек, который привык подавлять одним присутствием.
— Напиток? — предложил Фиск, указывая на бар. — У меня отличный шотландский виски, или предпочитаете что-то безалкогольное?
— Спасибо, не нужно, — ответил я. — Вы хотели поговорить о моем будущем?
