— Да? А так сразу и не скажешь.
— Хорош, я ж прикалываюсь! — Ян хлопает меня по плечу, и улыбка сползает с его лица. — Что, все так плохо?
— Ты о чем?
— О тебе! Ты в зеркало-то себя видел? У Франкенштейна физиономия поприятней.
— У чудовища Франкенштейна, — машинально поправляю я. — Сам Франкенштейн — это доктор…
— Боже, какой ты зануда! — Ян проводит пятерней по лицу. — Неудивительно, что Лена этого не выдержала.
Интересно, если ему сейчас врезать, сколько часов без передышки сможет орать мама?
— Ладно, извини, — моментально сдувается Ян, почувствовав, что попал на больную мозоль. Он всегда так делал: как только ему светило наказание, строил виноватые глазки и с улыбкой сообщал, что уже попросил прощения. — Мама говорит, Лена хочет отсудить у тебя отели. Но у вас же брачный контракт вроде был. Разве ты этого не предусмотрел?
— Вам с Сашей я советую подыскать другой контракт, — вздыхаю, чувствуя, что все-таки придется ступить на тонкий лед неприятной темы. — Адвокат Лены вменяет мне супружескую измену.
Внимательно наблюдаю за реакцией Яна: откуда мне знать, может, Саша ему во всем созналась, и он из своей паскудной натуры не ко мне пошел разбираться напрямую, а наябедничал моей жене. Но Ян кажется довольно искренне удивленным.
— Ты?! И измена? И как ей такое в голову пришло! — Ян неодобрительно цокает. — Ты ведь не изменял, да? Тебя ж должны канонизировать при жизни!
Не пойму, издевается он, потому что знает правду, или просто стебется, как обычно.
— Изменял. Но уже после того, как сказал Лене, что развожусь с ней.
— Н-да… — озадаченно тянет Ян. — Но ты хоть позаботился о безопасности?
— Ты про контрацепцию?
— Я про доказательства, дурак! Если Лена не сможет этого доказать, то никто в ее домыслы не поверит. Разве нет? Скрытые камеры, болтливые свидетели… — Ян вдруг скептически хмыкает. — Такое ощущение, что мы с тобой убийство обсуждаем, а не твои похождения.
— Это не…
— А хотя знаешь? — он задумчиво смотрит на меня, склонив голову набок. — Во всем свои плюсы. Может, тебе взять — и просто помириться с Леной? Если ты, конечно, не собираешься уйти к своей новой пассии. Ты ведь не влюбился в нее, нет?
— Боже упаси! Одноразовая история.
— Вот и славненько, — Ян как-то странно усмехается. — Значит, тебе будет проще убедить Лену и судью, что ничего не было, — и он, снова хлопнув меня по плечу, уходит в дом.
Не знаю, как я выдержала эту неделю. Решила пока не сообщать начальству о беременности, по крайней мере, пока в бухгалтерии не оформили повышение, и пока я не получила новую зарплату. А делать вид, что ты в норме, и все, как обычно, довольно трудно, если тебя полощет минимум раз в час. Еще и эти запахи… Меня не покидало ощущение, что коллеги сознательно договорились именно сейчас провести соревнования на самый вонючий перекус. Один принес из дома холодец с чесночком, другой — жареную рыбу. Третья сочла, что нет ничего лучше в жаркий июльский день, чем бочковые соленые огурцы. Вот говорят, беременные обожают соленья — ничего подобного. Меня подкашивало от одного запаха, приходилось выдумывать себе дела в копировальной, методично грызть сушки и стараться не дышать. К счастью, коллектив у нас молодой, по большей части бездетный, поэтому на мое состояние никто не обратил никакого внимания.
