–Так ты и матери моей сказала на похоронах? Что мир освободился от конченого убийцы. Она хотела общаться с тобой, хотела, чтобы девушка, которую при жизни так любил ее сын, была рядом с ней. Она просто тепла и сострадания хотела, разделить с кем-то свое горе. А после вашего разговора она вернулась домой, и ей стало плохо с сердцем. Врачи не успели ничего сделать, моей матери не стало по пути в больницу, – он схватил мой подборок и сжал его до боли.
– Ты знала, тварь, что у нее сердце больное и все равно втоптала ее в грязь.
– Я не понимаю, с чего ты это взял? – мой голос был предательски тих. Я смотрела в его, полные темноты глаза, и мне было страшно. Сколько в них злости плескалось, сколько яда.
– Я никогда не говорила с твоей матерью. Я и на похоронах твоих не была…
В тот день я лежала в больнице. Я могла потерять Павлика из-за кровотечения и не стала рисковать сыном. Тайсон прищурился, внимательно глядя на меня.
– Не была?
– Я не смогла пойти…
Он скривился. Оттолкнул меня. Я влетела в машину.
– Одна ложь омерзительней другой.
– Я не знаю, кто тебе наговорил все эти гадости! Но все это было не так! И Валера…
– Валера явился ко мне в камеру. Требовал, чтобы я рассказал ему, где ты!
– Он нашел меня, сказал, что ты просил позаботиться обо мне!
Он метнулся ко мне коршуном.
– Я тогда селезенки лишился! Молчал! До последнего, идиот, думал, что справедливость восторжествует! Но на суде мой друг, жопу которого я прикрывал, свалил всю вину на меня!
– Лапа?
– Питон. Его муженек твой нагнул и заставил меня оговорить.
– Но зачем это Валере?
Я не верила ему ни на йоту. У Греха едет крыша, он несет полный бред. Обо мне, о муже, о Питоне. Я не знаю, какие ужасы он пережил, но то, что с ним стало страшно. Этот человек опасен для общества. Маньяк. Убийца. Чудовище.
– Валера тебя очень хотел …
– Я не верю тебе… нет.
– Я письма тебе передавал через адвоката, но ты, бл*ть, ни на одно так и не ответила. Кровью захарканные рваные клочки бумаги… они были моей последней надеждой.
Я не слушаю его. Все мое внимание сконцентрировано на ремне его джинсов. Вернее, на черном металлическом оружии. Пистолет. Достаточно одного четкого движения и он будет моим. Я смогу сбежать. Мне нужно к сыну. Нужно увезти Павлика подальше от этого ужаса, а потом я смогу разобраться с Грехом.
Я подаюсь к нему ближе. Неотрывно смотрю в глаза, словно желая что-то сказать. Сказать тихо, чтобы больше никто нас не слышал. Одну руку кладу на его плечо и шепчу еле слышно.
– Ты псих. Но я так тебя люила!
Грех замирает. Полностью сосредоточен на моих губах. А я осторожно запускаю руку к его поясу, и резко вытягиваю пистолет. Отстраняюсь, направляя оружие на Греха. Щелчок. Удивительно, но у меня с легкостью выходит снять его с предохранителя.
– Клянусь, я пристрелю тебя, если ты хоть на шаг приблизишься, —процедила сквозь зубы. В глазах Тайсона загорелось веселье.
– Ну-ка, удиви меня, сладкая, – едва ли не пропел.
Я увидела, как из стоящих неподалеку машин вышли братки. Их было человек шесть. Пристрелят и глазом не моргнут. Но деваться некуда. Мне нужно бежать. Я стала пятиться к лесу. Бандиты Греховского повытаскивали оружие, направили его на меня. Грех сделал им знак, чтобы не стреляли.
– Ты в серьез думаешь, что сможешь убежать от меня, глупая? – улыбнулся Грех, наступая на меня.
– Я попробую.
Он пожал плечами.
– Тогда, беги.
И я рванула. Бежала так быстро, что, кроме оглушительного биения собственного сердца, больше ничего не слышала. Ветви деревьев били мне в лицо, колкие палки на земле царапали мои ноги. Несмотря на то, что пробежала я уже много, все еще боялась остановиться. Странно, что они позволили мне так далеко уйти. Как только я ломанулась в лес, за мной последовали его люди. Одного из них я, кажется, ранила, второй свалился с оврага. Чистое везение – ничего больше. Я бежала уже минут двадцать, а может быть, час. Не знаю. Лес не заканчивался, а страхи не отступали.
В боку кололо так, что я не могла вздохнуть. Зацепившись ногой за какую-то ветку, едва не полетела на землю, но успела вовремя остановиться.
– Стой! – послышалось за спиной, а потом дуло пистолета уперлось в мое плечо. Сердце, за момент до этого грозившее вырваться, сейчас перестало биться совсем. В глазах потемнело.
– Стою. Не стреляй! – я подняла вверх трясущиеся ладони. Адреналин разгонял кровь, позволяя мне держаться. Если бы не он, я давно бы свалилась без чувств. И если не от усталости, то от страха.
– Артему, которого ты подстрелила в руку, ты тоже так говорила? – спросил мужчина. Мне показался смутно знакомым его голос. Я сглотнула образовавшийся ком.
– Можно, я обернусь? – прохрипела сдавленно.
– Сначала опусти ствол на землю.
Я сделала, как он и велел. Неспешно присела и откинула подальше пистолет. А когда обернулась, замерла в удивлении.
– Овсянников? Ты?
Миша молчал. Только сверлил меня злым взглядом. Казалось, он совершенно не удивлен встретить меня. Тут же стало не по себе, от воспоминаний событий несколько минутной давности. Выходит, он тоже лицезрел то представление, которое устроил Грех у машины.
