Догадываясь, что я чувствую, он проделывает это несколько раз. Ведет губами по коже, в его взгляде бушует темное пламя страсти. Я знаю, как оно умеет сжигать. Мы забываем, что в двух метрах от нас стоит доктор.
Тихомиров, будто добившись маленькой победы, отступает, а я прилагаю усилия, чтобы договориться со своими желаниями. Мои пальцы никогда не доставят мне такого удовольствия, какое может доставить Глеб.
Об этом лучше не вспоминать!
— Я сама пойду! — спрыгивая с кушетки, отталкиваю его руку.
— Не пойдешь, ты еще неуверенно стоишь на ногах, а внизу скользкое крыльцо и гололед на стоянке, — спокойно аргументирует Тихомиров.
— Вам лучше пока не напрягать ногу и опираться на трость, — приходит на помощь Глебу доктор. Все мои аргументы остаются невысказанными, когда Тихомиров подхватывает меня на руки и несет к машине.
Мы молчим, но уверена, что и он вспоминает нашу первую брачную ночь, когда он точно так же нес меня в спальню…
Тогда бушующая в нас страсть нашла выход в долгих занятиях любовью, сейчас это останется со мной. Разбирайся с неудовлетворенным желанием, как умеешь, как привыкла за два года одиночества…
Никто из нас не спешит нарушить тишину, когда мы едем в сторону дома. Только тишина не спасает, мои рецепторы настроены на Тихомирова. Я могу безошибочно найти его в темной комнате среди сотни мужчин, а тут сковывающее нас пространство…
Звонок мобильного звучит как нельзя вовремя. Мне просто необходимо переключить внимание. Разговор с Ванькой всегда помогал отвлечься от любых мыслей. Но на экране высвечивается имя другого моего друга.
— Привет, Берт, — не скрывая искренней радости, последний раз мы созванивались дня три назад, но поговорить не получилось, Варя в это время ударила губу и требовала, чтобы ее пожалели и успокоили.
— Привет, красавица. Соскучилась по мне?
— Конечно, соскучилась. Ты обещал прилететь на праздники, только не говори, что руководство клуба не дает тебе отпуск.
Тихомиров резко бьет по тормозам, меня бросает вперед, чудом телефон остается в руке, другой рукой успеваю упереться в панель.
— Извини, придурок на «Тойоте» неожиданно выскочил на дорогу, — все это холодным голосом. Замечаю, что Тихомиров наряжен и зол.
— Завтра буду в Новосибе, — радостно сообщает Альберт в этот момент…
Милада
Глеб напряжен и зол, в салоне автомобиля настолько меняется атмосфера, что приходится проталкивать воздух в легкие.
Пока доедем до дома, получу кислородное голодание.
Причина смены настроения прозрачна и понятна, но я не собираюсь прятаться от Глеба, скрывать круг своего общения и даже возможные отношения. Хотя сложно сейчас представить себя с кем-то другим. Глеб одним своим присутствием убрал всех предполагаемых соперников.
Если раньше с Альбертом я могла часами переписываться или говорить по видеосвязи, в последние недели наше общение было сведено к минимуму. Я постоянно находила отговорки, чтобы не висеть на телефоне, могла ответить на сообщение, когда точно знала, что он на тренировке.
Глеб всегда затмевал всех других мужчин. Даже когда между нами были тысячи километров, я не смогла быть с Бертом, не смогла переступить через себя, полностью ему отдаться. Ну вот такая я неправильная: не могу терпеть и подстраиваться под мужчину, если не схожу с ума от страсти. У меня есть единственный опыт, и на меньшее сложно согласиться.
— Ты сейчас где? — спрашивает Альберт, дыхание у него тяжёлое, будто он куда-то спешит или несёт что-то тяжёлое.
— Еду домой, мне сняли гипс, — радостно сообщаю, для меня это праздник.
— Хорошая новость, теперь можешь пойти со мной на свидание, — Берт уже все решил.
— Я пока не слышала приглашения.
— Считай, что ты его получила. Я очень соскучился и хочу тебя увидеть, — тон его голоса меняется, пробиваются хриплые грустные нотки.
Несмотря на напряжение в машине, которое создает Тихомиров, мне, как девушке, приятно внимание Берта. Имею право флиртовать. Я девушка свободная.
— Я согласна пойти с тобой на свидание, — резкий рывок, и машина начинает набирать скорость, желваки на скулах Глеба четко проступают. Но Тихомиров быстро возвращается к спокойной езде, будто у него в голове переключили тумблер.
— Нога сорвалась? — не получается оставить без комментария его короткий срыв.
— Нет, это была ревность, ты же это поняла, — отвлекаясь от дороги, смотрит на меня. В его глазах до сих пор горит опасное разрушающее пламя, но внешне Тихомиров выглядит спокойным. — Кофе будешь? — громко интересуется. Я вспоминаю про Берта, который в данный момент слушает наш с Глебом разговор.
— Нет, — ответив Глебу, возвращаю телефон к уху. — Берт?
— Ты с кем там разговариваешь? — слышу в его голосе ревнивые ноты. Тихомиров притормаживает возле вагончика, в котором делают кофе. Выходит из машины, будто чувствует, что дальнейший разговор при нем мне вести будет сложно. Он ведь обозначил свое присутствие.
