– Приноровиться? Что толку, что я чувствую эрекцию? Я же не могу сделать лишнее движение. Какое удовольствие вот так заниматься любовью.
– Все наладиться, Ратмир, – упрямо произнесла Рита.
– А если нет? Почему ты так уверена, что я поправлюсь?
– Потому что врачи говорят, что у тебя есть все шансы встать на ноги! И я им верю.
– А что, если они ошиблись, Рит? Что, если это навсегда? Не на месяц, не на год, не на два, а навсегда?
– Значит, мы научимся с этим жить!
– Научимся с этим жить? – Ратмир горько засмеялся. – Откуда в тебе столько веры, Рит? Я бы на твоем месте давно собрал манатки и сбежал куда подальше.
– То есть? – прищурилась Рита, глядя ему в глаза. – Если бы парализовало меня и я бы оказалась прикованной к инвалидному креслу, ты бы меня бросил?
– Нет, милая, я не то имел в виду. Ты же знаешь, как я люблю тебя, – Ратмир сглотнул, вставший в горле ком. – Но ты молодая красивая девчонка. Зачем тебе инвалид? Сколько ты сможешь выносить меня вот такого? Год, два, три? Ты должна жить полноценной жизнью, а не терпеть вот это все, – он развел руками, кивнув на свои ноги.
– А сколько ты смог бы выносить меня, окажись я на твоем месте? Знаешь, что меня больше всего поражает, Ратмир?
– Что?
– Не твое отчаяние и даже не твой упрямый пессимизм. Нет, – она отрицательно помотала головой. – Больше всего меня убивает твое желание заставить себя поверить, что я с тобой из-за жалости.
– Ну не из-за денег же ты со мной, они тебя никогда не интересовали.
Рита расхохоталась.
– Ты чего?
– Смешно! Господи, как же это смешно!
Ратмир непонимающе смотрел на нее.
– Когда я всеми силами пыталась заставить себя не любить тебя, ты ни капельки не сомневался, что я в тебя влюблена. А сейчас, когда каждое мое действие просто кричит о том, как сильно я люблю тебя – да! да! Ратмир, люблю тебя! – ты сомневаешься и ищешь какие-то нелепые причины, почему я остаюсь с тобой. Знаешь, – в глазах Риты заблестели слезы, – мне кажется, что врачи кое в чем все-таки ошиблись.
– В чем? – нахмурился Ратмир.
– Они сказали, что последствия аварии никак не отразились на твоей голове. А по-моему, Ратмир, у тебя мозги теперь набекрень, раз ты сомневаешься в моей любви.
– Ритка…
Он притянул Риту к себе, провел большим пальцем по ее губам, смахнул уже готовые было сорваться с ресниц слезы. Потянул Риту сильнее на себя, пока их губы почти не встретились.
– Ритка моя, ведь все будет хорошо, правда? Ведь все будет хорошо? – столько было надежды и отчаянной мольбы в этом вопросе, что у Риты закололо сердце.
– Обязательно, милый мой, обязательно.
Их губы снова встретились в долгом поцелуе. Сейчас они оба верили, что теперь действительно все будет хорошо, и ничего страшного в их жизни больше случиться не может.
После проливных дождей, начавшихся сразу после майских праздников и длившихся добрых четыре дня, просветлело, потеплело, а теперь стало еще и по-летнему жарко. Раскиселенная грязь в Отрадненском парке чуть подсохла, можно было продолжать работы по укладке труб, разравниваю участков территории и высадке растений в тех местах, где никакие коммуникации и вырытые котлованы уже не могли помешать наведению внешнего лоска.
Маргарита, несмотря на непогоду, безвылазно торчала на объекте, натянув непромокаемый дождевик и высокие резиновые сапоги. Руслан же был здесь наездами. Правда, наезды эти случались все чаще и чаще. И тянуло его не в парк. Нет. Реконструкция Семеновско-Отрадного, которой занималась его компания, стала лишь поводом. Руслана, словно магнитом, влекло здание университета, да и не здание вовсе, а учившиеся в нем студенты. Да перед кем уж притворяться? Влекла его Даша. После неудачной попытки уложить девчонку к себе в постель Руслан и думать о ней забыл. Не хотите – не надо. Как говорится – свято место пусто не бывает. Третьего мая он сорвался и уехал к Люде. Правда, облегчения эта поездка не принесла. Все у них с Людой было хорошо да ладно, но Руслан знал, что нужно брать быка за рога: либо тащить Людку под венец, либо заканчивать эти отношения. Под венец Людмила идти не хотела. Он, конечно, не спрашивал, но все и так прекрасно видел. Нужно было события форсировать, но Руслан медлил. То ли смелости хотел набраться, то ли дать Люде время привыкнуть к идее, что предложение он ей все-таки сделает. Она же женщина умная, прекрасно понимала, что у него на уме.
Они провели вместе целых три дня, но когда он открыл рот, чтобы задать-таки назревший вопрос, успел вымолвить только:
– Людочка, а не пора ли нам…
Договорить Люда ему не дала, накрыла его губы ладонью, улыбнулась и сказала:
– Не надо, Русланчик, не надо этого.
– Но почему?
– Все очень просто, милый мой. Я не твоя Людмила, а ты не мой Руслан. Вот и все.
– Не понимаю я тебя, Люда.
– И не нужно, Русланчик. Пусть все между нами останется как есть.
