— Против! — повторяю я.
Давид же, рассмеявшись, кивает доктору.
— Моя спутница шутит.
— Да-да, конечно, — отвечает гинеколог, кивая при этом как болванчик. — Я так и поняла, что девушка совсем не против вашего присутствия.
— Я против! — срываюсь я на крик, но меня никто не слышит.
Давид рассматривает свои ногти, врач продолжает что-то записывать в карте… или не знаю где.
Я пытаюсь встать, но в этот момент рука Давида хватает меня за колено и силой заставляет вернуться на место.
А затем происходит то самое… К счастью, кресло для осмотра находится за ширмой, поэтому меня не видно… но это всё равно унизительно.
Меня проверяют на девственность. И пусть это занимает совсем немного времени, но после этой процедуры я чувствую себя морально вымотанной.
Даже на слезы у меня не остаётся сил.
Зато это урод счастлив.
Когда мы возвращаемся в его дом, я просто молча иду к себе в комнату, но он останавливает меня.
— Уля, — зовёт Давид. Он постоянно использует это сокращение, которое мне не нравится — постоянно испытывает моё терпение. Естественно, ему наплевать на это. Возможно даже, что это ещё развлекает.
Я сегодня больше не могу его развлекать, поэтому просто поворачиваюсь и смотрю на него. — Сегодня ты была хорошей девочкой, — говорит он мне как будто я его собака. — До вечера у тебя будет уйма свободного времени. Отдохни, почисти перышки… а в семь вечера будь готова к ужину со своим отцом.
Я киваю.
Другого всё равно мне ничего не остается.
Давид
Когда мы едем в клинику, я вижу её состояние. Я вижу свою девочку насквозь. Я знаю, что она хочет сделать. Конечно, у неё ничего не получится: мы едем в бронированном автомобиле с затонированными стеклами, которые также блокируют любые звуки наружу.
Даже если она сейчас начнёт кричать и долбить руками по стеклу, пытаясь привлечь внимание других водителей — ничего не получится.
В больнице у неё ещё меньше шансов на побег.
Мы не просто подъезжаем к клинике, мы въезжаем на служебную стоянку, которая располагается за высокими автоматическими воротами.
Здесь нет человека, которого можно разжалобить — только электронные ключи.
Главврач предупреждён, что пока мы находимся в клинике, эти ворота должны оставаться закрытыми, как и остальные двери клиники… так, на всякий случай. Впрочем, в самой клинике нас окружает не только персонал, но ещё моя охрана, расставленная так, что, чтобы Ульяна не заметила моих парней.
Она и так слишком подавлена тем, что я устроил ей этот эту проверку — я не хочу пугать её ещё и этим.
Я смотрю на дрожащую рядом со мной девушку и испытываю небольшое сожаление за то, что потащил её сюда.
Но я должен убедиться прежде, чем сделать последний шаг.
Милая, не надо было шутить со мной, — подумал я, подталкивая Ульяну внутрь кабинета.
Она должна научиться повиноваться мне.
Нет, мне нравится её строптивость, но моя детка должна знать своё место: ей позволительно быть дерзкой в определенных моментах — пусть дразнит меня в постели, дерзит мне в пустяках — это только подогреет нашу будущую брачную жизнь.
Но Ульяна должна усвоить, что она не может шутить серьёзными вещами, от которых зависит вся её будущая жизнь — это уже не дерзость, это глупость.
Впрочем, как только врач выносит вердикт, что моя детка всё ещё нетронутая, как и говорил её отец, я снова прихожу в благодушное состояние.
Значит, всё идёт по плану и теперь остаётся сыграть свадьбу, потому что она мне подходит идеально в жёны.
Я легко прощу Юрику все его долги и даже накину сверху пару миллиардов, чтобы родители моей жены я не были нищими. А вот её я не отдам никому.
Никогда и никому.
Я собираюсь устроить шикарную свадьбу со своей деткой в главной роли. А чтобы всё это прошло как надо, мне надо, чтобы Ульяна окончательно примерилась со своей судьбой.
Я понимаю, что ужин с Юриком будет самое то.
Я звоню ему и напоминаю о том, что он должен не приказывать дочери выйти за меня замуж, он должен убедить её это сделать.
Убедить подчиниться мне раз и навсегда как своему хозяина. Только это сработает.
Отец моей невесты убеждает меня, что всё будет просто прекрасно.
Я не особенно ему верю, но я буду присутствовать на этом ужине, чтобы внимательно за всем проследить.
Ульяна
Вернувшись в свою комнату, мне хочется что-нибудь сломать… что-нибудь ударить.
Мне плохо оттого, что меня не научили драться. Что вместо того, чтобы дать сдачи, я пытаюсь уйти от конфликта всеми силами.
С такими, как Давид, это не работает.
Чтобы противостоять ему, нужна грубая сила… а где её взять?
В комнате, явно узнав, что мы вернулись в дом, появляется Катя.
Она даже не стучит — просто открывает дверь и смиренно стоит возле входа.
— Ульяна Юрьевна, будут ли какие-нибудь просьбы? — спрашивает она очень вежливо и очень тихо. Так, что у меня язык не поворачивается сказать ей что-то резкое.
В конце концов, возможно в этом доме так принято — заходить в чужие комнаты без стука.
— У меня нет никаких просьб, — отвечаю.
Помощница вскидывает голову.
— Может быть, желаете чаю… или что-нибудь перекусить?
— Меня отправили сюда одеваться к ужину, — морщусь я и с размаху сажусь на кровать.
