— Ужин будет ещё нескоро… я могу принести фрукты… или, может быть, вы хотите кофе?
Я тяжело вздыхаю, понимая, что не могу… не могу ни накричать на Катю, ни даже ответить ей грубо.
Она вроде как обо мне заботиться.
Вместо этого я качаю головой.
— Спасибо, ничего не надо.
— Вы уверены? — обеспокоенно спрашивает помощница. — Ульяна Юрьевна, ужин будет не из легких…
А то я не понимаю.
— Давай-ка вы сейчас примите расслабляющую ванну, а потом попьёте чая?
Я киваю, хотя думаю, что это совсем необязательно.
Слишком часто я моюсь в этом доме. Перед обедом — душ, перед ужином — ванна.
Что дальше?
Но Катя всё-таки оказывается права — то ли ванна, то ли расслабляющие соли, которые она добавляет в воду для ванной, то ли просто действия, которые я совершаю, заставляют меня немного расслабиться и отпустить то, что со мной только что случилось.
Но забыть это унижение я не могу.
К сожалению, пока я ничего не могу сделать, но я надеюсь, что если этот монстр не врал, то сегодня у меня появится возможность уехать домой…
Даже если у отца и в самом деле есть какая-то договорённость с Давидом по долгам, я не верю, что папа оставит меня здесь… если увидит, как мне здесь плохо.
Пролежав полчаса в ванной с солью, я выпиваю чашку крепкого чая и начинаю медленно готовиться к ужину. Моя задача — убедить отца в том, что я здесь страдаю и не разозлить Давида. Я уже догадываюсь, что будет, если разозлить Давида.
И всё же…
Я выбираю нежно лавандовый наряд с вышивкой. Наряд кажется достаточно простым, но я могу лишь по одному только качеству ткани определить, что это настоящий от курюр…
Прекрасно сидящее, по моей фигуре, от кутюр платье.
Я пытаюсь не думать, каким образом для меня были подготовлены все эти платья.
Катя напоминает о драгоценностях — и мне приходится надеть бриллиантовое ожерелье и серьги к нему.
Мне плохо, плохо — очень плохо.
Я смотрю на дорогие вещи, на драгоценности, что сейчас украшают моё тело — и я не восхищаюсь всей этой красотой. Мне противно.
— Ульяна Юрьевна…
Катя настаивает на том, чтобы заняться моей прической и мейком… Мне не хочется этого делать, но я молча сажусь на стул и терпеливо жду, пока она закончит.
В конце концов, после всего, что со мной сегодня делали, это самое безобидное и безболезненное…
Я усмехаюсь, глядя на себя в зеркало.
Усмехаюсь, чтобы не начать рыдать.
Давид
В моём доме не бывает случайных людей. Все служащие — профессионалы экстра-класса, которые проходят несколько раундов собеседований, множество проверок и даже отвечают на вопросы с помощью детектора лжи.
Только после того они допускаются внутрь жлма.
С гостями дела обстоят иначе.
Чтобы попасть ко мне на ужин, приглашение надо заслужить… и далеко не у всех это получается сделать.
Это, кстати, совсем не означает, что я не встречаюсь со своими противниками или людьми другого пошиба — нет, иногда я вынужден это делать. Но для таких дел всегда есть переговорные залы в офисе или на худой конец рестораны в городе.
В мой же дом попадают только избранные.
Юрик, отец Ульяны, разумеется, в их число не входит, но я делаю исключение.
В конце концов, скоро он номинально станет моим родственником. Разумеется, ни я, ни тем более Ульяна — ни один из нас не будет больше иметь с ним никаких связей (я позабочусь об этом), но пока, до свадьбы, мне приходится наступить на собственное горло.
К сожалению.
И тем не менее, я пользуюсь предоставленной мне возможностью поговорить с Юрием с глазу на глаз — и ещё раз повторяю свои требования, которые я озвучивал изначально.
В ожидании ужина, мы прошли в малую библиотеку (я не хочу видеть его в своем кабинете), где мне пришлось снова продемонстрировать Юрику, в какой финансовой яме он сейчас находится. И что без «продажи» дочери он просто не справится.
Юрик артачится.
И ведь чувствую, что дело не в том, что ему было мало моих денег — он сейчас вообще не вспоминает о финансах. Ему жалко дочь.
А вот это меня напрягает.
Потому что (я уверен в этом), сегодня нас ждет концерт — лебединая песня моей прекрасной невинной невесты… И я боюсь, что её отец дрогнет в ответ на мольбы дочери.
Поэтому я делаю всё возможное, чтобы этого не случилось.
Я угрожаю, обещаю, манипулирую… и достигаю результата, который мне нравится.
Под конец разговора, Юрик утрачивает всякую возможность к своему сопротивлению… и я знаю — он сделает всё, точнее, не сделает ничего, что помешало бы воплощению моего желания.
Ульяна
Я спускаюсь в столовую ровно в семь.
Мне хочется сделать это раньше — я видела из окна автомобиль отца, и знаю, что он сейчас в доме.
Я порываюсь спуститься, чтобы поговорить с отцом с глазу на глаз, но Катя отговаривает меня.
— Ульяна Юрьевна, ваш отец наверняка сейчас разговаривает с хозяином, — говорит моя помощница. — Лучше дождитесь ужина.
— Я хочу поговорить с отцом наедине, — честно признаюсь я. — Катя, а вы можете спуститься вниз и на всякий случай проверить, где сейчас папа?
Катя качает головой.
Она может, но не собирается мне помочь.
— Катя, пожалуйста… — я чуть не плачу, но мне так и не удаётся растопить сердце своей помощницы.
