(Не)учебный роман полностью

Так и провела остаток рабочей командировки, словно живой труп. На кровати лежала с утра до вечера, не желая есть и пить. Хотя пить всё же приходилось. Когда в горле царапало, будто осколками стекла, глоток воды был как раз то, что нужно. На большее желания не было. Даже курить не хотелось. Кононова прикрывала меня, как могла. Хотя я точно знала, что получу по первое число от руководства, когда вернусь домой. Заболеть во время рабочей командировки — не самая убедительная причина, ведь так?

Я не знала, что делать дальше. Да что там делать, жить не знала как. Всё потеряло смысл, всё потеряло ценность. Мир стал серым и угрюмым без него. На скелета, обтянутого кожей стала похожей, со слов Кононовой. Понятное дело: не есть целую неделю, а, может, и больше. Ничего не хотелось. Точнее хотелось, но знала, что невозможного. Хотелось домой к нему прийти и в дверь постучать. А затем, когда она откроется, в глаза цвета стали посмотреть и спросить: "Почему? Почему ты так поступил со мной, Тимур". В голове только и крутилось "Почему". Почему ничего не сказал. Почему уехал, не предупредив. Почему ни разу не позвонил. Почему бросил меня, ведь бросил или нет?

Меньше всего мне хотелось думать, что меня бросили. Бросили, как вчерашний билет в кинотеатр. Попользовались, посмотрели, получили эмоции и всё, в мусорный бак. Дежавю волной накатывало снова и снова. Внутренний голос масла в огонь подливал, всё приговаривал: "Соболева, ничего не меняется. Мужикам от тебя ничего не нужно, кроме интима. Ты прочитанная книга, затертая до дыр просто".

Пыталась оправдание Ариевскому придумать. Даже решила, что поверю в любой бред, который он скажет. Всё прощу, лишь бы объявился. Лишь бы к себе прижал и на ушко прошептал "Любимая моя". Его, безусловно, я была его. До каждой живой клетки, до каждого протяжного импульса, что внутри скользил от макушки до кончиков пальцев.

Командировка к концу подошла. Утром нужно было возвращаться домой, а значит, в реальность. Это тут я могла лежать овощем на кровати и хаять судьбу, а дома нужно было жить. Как-то жить, а может быть, выжить. Скорее всего, последнее. Когда раздалась трель мобильного телефона, в сердце надежда поселилась. Я до последнего надеялась, что это звонил Тимур. Но это оказался не Тимур. Точнее, Тимур, но совсем не тот.

— Привет. Как дела? — радостно Тим воскликнул, едва я на звонок ответила.

Попыталась сдержаться, чтобы голос не дрогнул. Чтобы ни единой волнительной нотки в тоне не послышалось. Но не смогла, не получилось. Плохая из меня актриса вышла.

— Алесенька, что-то случилось? — Волноваться принялся Вольский. Всё расспрашивал, что да к чему. Не отвечала. Просто сказала, что настроения нет, что заболела. Инфекцию подхватила просто.

Да и не соврала ведь. Действительно заболела, действительно знобило всю до дрожи. Правда, имя у той инфекции странное было. Такой даже всемирная организация здравоохранения не признала, в отличие от моего сердца.

— Где ты, Лесь? Я приеду. Рядом буду, — едва в голос не засмеялась истерически. Приедет? Гордости совсем нет, что ли? Зачем пресмыкается передо мной, когда знает, что будущего нет? Что не люблю его и никогда не смогу полюбить.

— Не нужно, Тим. Всё нормально. У меня Янка под боком. Знаешь, какая она помощница? — Разговор на непонятной ноте закончился. Вроде бы, Вольский решил в покое оставить, но как-то быстро слишком, как мне показалось.

А посреди ночи снова трель мобильного телефона раздалась. На экран даже не взглянула, отвечая на звонок. Решила Вольского отчитать за то, что в покое никак не оставит. Что дышать спокойно не даёт со своей заботой ненужной.

— Тимур, я сплю вообще-то. Сказала же, не нужно никуда приезжать! Без тебя разберусь, — интонации строгость придала, надеясь, что не переборщила с грубостью.

— Даже так? — Обомлела. Душа в пятки ушла просто.

— Ты? — Неуверенно протянула, погружаясь всё больше в ступор.

— Я, — ответил, как отрезал.

Слёзы горло задушили. Язык будто проглотила. В голове туман появился, а перед глазами — пелена. На ватных ногах на балкон поплелась. На табурет присела, чтобы с ног не свалиться от волнения. Курить принялась. Долго зажигалку не могла зажечь. Всё чиркала и чиркала колёсиком, пока его голос не раздался: "Куришь?".

— Курю, — тихо ответила, затягиваясь серым дымом.

— Я тоже, — в трубке услышала, как он глубоко затянулся, а затем шумно выдохнул. — Как твои дела? Как командировка?

— Правду сказать? — Замешкался в ответ. А затем протянул "Угу". — Паршиво, Тимур. Настолько паршиво, что даже не знаю, что ответить.

— А ты попробуй, — обыденным тоном произнес, а я даже иронично ухмыльнулась. Всё у него так просто, так легко!