Ариевский ступал вдоль небольшого выступающего парапета, пока не дошел до угла дома. А там дальше было дерево, и снова наш странный тандем преодолевал новые препятствия. Я ни разу не удивлялась подобным фокусам Тимура. Он был физически крепким мужчиной, гораздо шире в плечах моего мужа, и, несомненно, сильнее. Мои пятьдесят килограмм лишали Ариевского лишь грациозности и скорости, но никак не сноровки. Когда мои ноги коснулись земли, закружилась голова. Но прийти в чувства мне так и не дали, ведь дальше ожидал двухметровый забор. Тимур подсадил меня за ягодицы, заставляя взобраться ему на плечи, а затем пришлось лезть на верхушку холодного бетонного забора. Крепкие руки обвили мою талию, когда последнее препятствие было позади.
— Ты очень сильная и смелая, лисенок, — прошептала над ухом Тимур, едва не целуя, поскольку я только позволила лишь обжечь кожу горячим дыханием, а потом сразу же отвернулась в сторону.
К машине мы уже бежали. Холодный декабрьский воздух хлестал по лицу, а ветер забирался под тонкий слой шелкового халата, обжигая кожу голых ног. И хорошо, что в спальне Тимур надел на меня свою курточку, иначе бы точно «сдохла» от переохлаждения в тот день.
Напряжение так и не исчезло, когда мое тело коснулось сиденья. Тимур за руль уселся и, в спешке запустив мотор, унёс нас прочь от моего дома. Первое время я молчала. Ни о чём не спрашивала, не бросалась обвинениями. Просто сидела на пассажирском месте, смотря перед собой. Удивительно, но что было на горизонте, я не видела. Будто одна сплошная пустота и тёмный покров ночи, застилающий отголоски здравого смысла.
Тимур тоже сначала молчал, но потом предложил сигарету и я не отказалась. Не отказалась и от карманной фляги, которую мне безмолвно предложил Ариевским. К губам поднесла горлышко и принялась жадно пить до тех пор, пока крепкий алкоголь не обжег горло. Закашлялась, а затем снова стала пить. Да не пить даже, а убиваться спасательной жидкостью, в надежде поскорее забыться.
— Хватит, — рявкнул Тимур, отбирая флягу. — Это же виски, наберешься сильно.
— А мне теперь насрать, что виски, что водка — один фиг, — ответила слишком озлобленно бросив в его сторону яростный взгляд. — Куда ты меня везёшь?
— В безопасное место.
— А у этого места есть название или мне не положено знать, товарищ майор? Или ты, как благородный рыцарь, планируешь отвезти меня в свой замок и жениться, похитив у законного супруга? — Сарказма своей речи предала, пытаясь в голос не заржать истерическим смехом.
— Не ерничай, лисенок, а то я и по заднице могу дать, поняла? Я тебе жизнь сейчас спасаю, а ты ведешь себя как ребенок, — я разозлилась в ответ. Очень разозлилась.
Не знаю, откуда только силы взялись, но обиду я проглотила, хотя ладони так и чесались зарядить по его небритой морде.
А потом Тимур у меня телефон отобрал и со словами:
— Сволочь, чем тебе мой телефон помешал?
— Успокойся, дура, и не ори, — взгляд холодных глаз заставил поежиться прямо на месте. — Твой телефон отследят в два счета, и богу молись, чтобы это сделала раньше полиция, а не кто-то другой.
— Кто другой, а? Что ты мне тут сказки рассказываешь? Криминальный боевик, не меньше. Так и скажи, что ты всю эту фигню затеял, чтобы Вольскому отомстить, да?
— Леся, не зли меня. Я давно не в том возрасте, чтобы выслушивать подобную истерику. Я в последний раз прошу тебя успокоиться. Я — не твой муж и не буду терпеть все эти выходки.
— Слава богу, — пробубнила я себе под нос, но Тимур все услышал. Оттого и голову в мою сторону повернул, награждая пронизывающим взглядом.
— Согласен.
Мы ехали целую ночь. Курс был направлен в сторону юга, это я поняла в скором времени, когда покинув столицу, мы выехали в направление моря. Ариевский не торопился все объяснять, а я не желала первой заводить разговор. Рядом с ним мне вообще хотелось раствориться в воздухе в виде эфемерного облака. Странные спазмы отзывались внутри души, и я не знала как их называть.
— Просыпайся, — послышался низкий голос, вырывающий из лап Морфея.
Встрепенулась от неожиданности, когда крепкая рука коснулась моего плеча. Глаза открыла, а затем моргать принялась быстро-быстро. Деталь за деталью стали врываться в сознание.
