(Не)учебный роман полностью

Он не признавался в своих чувствах ни разу после нашего расставания. Даже словом не обмолвился о том, что неравнодушен. Но сейчас: его руки, глаза, мышцы на лице, взгляд — всё кричало о совершенно другом. Его тянуло ко мне, как магнитом. Я видела и чувствовала это. Невозможно игнорировать учащенное сердцебиение, что колотилось внутри, когда я положила руку на мужскую грудь. Вряд ли это была тахикардия, ведь у самой сердце скакало галопом, а причиной тому была явно не кардиология.

— Леся, я не знаю, как всё объяснить. Понимаю, что не имел права тебя целовать после всего, что наговорил и сделал, но, — слова давались с большим трудом. Тимур делал глубокие вдохи, а затем — выдохи. Вспоминал, как и я. — Не могу тебя забыть. Ты — очень светлый и один из самых дорогих мне людей. Знаю, что мне нет оправдания, да я и не ищу его.

Я плакала. Ещё больше. В три ручья катились слёзы по щекам, а он продолжал их стирать пальцами, а затем стал покрывать щёки трепетными поцелуями. Время было против нас. В подкорке хранилось слишком много воспоминаний. Тех воспоминаний, что душу всю изранили и на лоскутки распустили. Я задыхалась в его объятиях, а он, кажется, и сам давно перестал дышать.

— Моя любимая, дорогая девочка, я так хочу, чтобы ты была счастлива. Наговорил тебе гадостей, а ты всё равно продолжаешь любить меня. Не плачь, Лисёнок. Всё теперь по-другому будет, — его низкий голос шептал о чем-то нереальном и таком далеком. Я даже не хотела слушать его, не то, чтобы верить, ведь он мне так и не сказал самого главного. Не сказал, что любит. Не сказал, что наше расставание было его ошибкой, ведь я любила его, а он меня бросил дурак.

Какой же я была глупой, когда наивно полагала, что научилась заново жить без него. Думала, забыла. Думала, разлюбила. Даже сниться перестал по ночам. Даже боль отступила, а затем и вовсе исчезла, будто и не болело никогда. Но сегодня, сейчас, чувства вспыхнули заново. Вновь в сердце протяжные импульсы отозвались, когда он решил поцеловать меня. Сопротивлялась его поцелуям, зная, что обратной дороги не будет. Сопротивлялась из-за обещаний другому, не ему. Другому мужчине я обещала хранить верность и быть с ним, и в горе, и в радости. А Тимуру я ничего не обещала, и сейчас — тоже

А потом был телефонный звонок, который прервал наши откровения. Тогда Тимур много разговаривал, предварительно выйдя из дома, а я наблюдала за ним из окна. Видела, как он ерошил волосы на голове и нервно курил, расхаживая вперед-назад.

Когда вернулся в дом, я сидела возле камина на небольшом табурете и грела руки. Он подошёл сзади. Накинул на мои колени плед, а затем прижался грудью к моей спине, не спрашивая разрешения. Я глаза закрыла на короткое время. Позволила знакомому аромату окутать сознание и утонуть в дежавю. Тимур скользил носом вдоль изгиба моей шеи, а я наслаждалась этим, понимая, что всё могло быть в последний раз.

Знала, что измена — это низко и подло. Знала, что нужно уметь сдерживать свои обещания. А ещё знала, что никогда и не с кем мне было так хорошо. Настолько хорошо, что эйфория накрывала мощной волной от одних только объятий. И я пыталась быть верной супругой. До последнего выстраивала барьер перед Ариевским. Но когда любимый мужчина находится на расстоянии меньше миллиметра, барьер слишком быстро ломается. И мой — тоже начал ломаться.

Сначала я очень разозлилась на него, когда он рассказал, в чём подозревают моего мужа. Так и шипела, подобно степной гадюки, едва с кулаками не бросаясь на Ариевского:

— Мой муж не контрабандист. Я не верю тебе. Не знаю зачем, но ты врёшь. И полиция в моём доме — твоих рук дело. Всё простить не можешь, что Вольский с твоей женой рога наставил, да?

— Замолчи, Леся. Не говори то, о чем будешь жалеть, — его глаза пылали искрами гнева. Он тоже злился, как и я. У каждого из нас была своя правда, в которую другой не собирался верить.

Я отказывалась признавать, что бизнес Вольского переступил черту закона, когда под видом обычного груза на самом деле таможню пересекали партии оружия, а затем транспортировались по всей стране. Эта схема, по словам Ариевского, работала ни один год. Вольский под видом брокера выступал незаинтересованным третьим лицом, сопровождая лишь поставку товара и ее таможенное оформление от иностранного продавца к отечественному покупателю. По факту в контейнерах с минеральными удобрениями, что приходили в морской порт, поставлялось оружие, и покупателями выступали подставные фирмы, поскольку в инвойсах не фигурировала фирма Вольского.