Эвелина — самая популярная девочка в восьмых классах. В свои семнадцать эти дети просто бешеные. Происшествия, связанные с тем, чтобы привлечь ее внимание, случались несколько раз за день.
Торстонсон, просматривая мои отчеты, в который раз обругает меня непуганой авантюристкой. Владелец Талейрина по-прежнему настаивал, что на тренировках магов и магичек следовало разделять.
— Госпиталь?
Секретарь кивнул.
Значит, речь о контузиях средней тяжести. Иначе лекари бы ограничились помощью на месте. А случись что-то серьезное, то Айвар бы грохнулся в обморок. Я еще не видела человека, который бы так боялся своего работодателя.
Впрочем, Торстонсон, наш великий канцлер, ужасен в гневе. Да и во всех прочих видах не подарок.
— Дальше, пожалуйста.
— В пятом классе ученики объявили день в вашу честь. Они подсчитали, что сегодня ровно три месяца, как вы прибыли в Талейрин… Они оделись в точности, как вы, — голос Айвара стих, как будто он сам испугался того, что только что сказал.
Общество на Элидиуме крайне консервативно. Женщина в мужском костюме воспринималась как вызов. Я сознательно носила только такие, чтобы местные мужчины уяснили сразу — я не играла по их правилам. Но то, что дозволено иномирянке, местным девочкам бы не простили.
— Хорошо, пойду и поговорю с ними.
— Вы не так поняли, леди Браун. В этом классе одни мальчики. Они все надели туфли на шпильках.
Уфф, отлегло. То есть очередные выкрутасы с подтекстом.
— Замечательно. Это прямое нарушение правил безопасности. Чтобы бегать в таких туфлях, я тренировалась годами. Пускай сегодня проведут день без обуви. Это своего рода… единение с природой.
Силкх продолжал мяться.
— Так, что же четвертое?
— Возможно, это не так важно, госпожа. Господин канцлер велел предупредить, чтобы вы прямо с утра подготовили… Подготовили…
Как же с ним тяжело. А с Торстонсоном, так и просто цирк без перерыва. Он ежедневно изводил меня вызовами через передающую сферу. Вчера вышел на связь в распахнутой сорочке — вопиющее неуважение по меркам их мира. Но ему вдруг взбрело в голову, что в Тайлерине взлом.
В общем, записки, отчеты и прочие регламентированные бумажные формы я вместе с Айваром составляла для него по три раза за день. Вот тебе и собственная школа.
— Четвертое происшествие!
— Там девочки во дворе бьются в истерике. С первого по пятый класс. У них как раз шла общая физподготовка, когда кот залез на дерево и не смог с него слезть.
Я потерла виски. Кошачий ор к этому времени уже прекратился.
— Что случилось с котом?
— Это скорее всего кошка. Дерево, хоть и во дворе, но в закрытой зоне. Животное сидит на уровне четвертого этажа. В кабинете зельеваров как раз готовят отраву от ядовитых сороконожек. Вы же знаете, в подвалах от них нет спасения… Наверное, кошка вдохнула немного паров. Расстояние до окна там небольшое.
Резко отодвинула стул и поднялась. Час от часу не легче. Девчонки будут рыдать над животиной несколько дней.
— Пойдемте, спасать кошку, Айвар.
— Но господин канцлер просил… — взвыл секретарь.
Я, не слушая его, поспешила в левый от двери угол, предназначенный для портальных перемещений в пределах школы. Силкх, не переставая жестикулировать, отправился следом.
Мы оба не заметили, как бумаги на столе приподнялись, намекая на сильный магический всплеск.
Мы оказались во дворе. Девочки уже облепили заграждение, но к злосчастному дереву еще не пробивались. Правда, две или три подозрительно прятали руки за спиной, скрывая следы вызываемой энергии. Ого, это мы вовремя успели.
Они окружили нас кольцом. Высокие и крохи. Темноволосые, рыжие и пепельные блондинки. В одинаковых голубых шароварах и тапочках, широких блузах с гербом школы — форму для физтренировок я утвердила месяц назад.
Возбужденный галдеж при нашем приближении усилился в несколько раз.
— Госпожа директор, госпожа… Кошечка сидит и не шевелится, — девица ростом с меня так гаркнула в ухо, что я позавидовала кошке, у которой хотя бы тихо.
Каждая девочка имела, что сообщить или чем поделиться.
— Она упадет. Она зевнула, и я подумала, все, конец!
— Это семиклассники ее туда. Эля рассказала, что видела, как они… Вы же накажете? Потрясете их в воздухе, как тех четверых из восьмого два дня назад?
Я подняла руку вверх, призывая к тишине. Они мгновенно замолчали и уставились, затаив дыхание. Все ждали чуда от странной женщины на высоких каблуках… Девочки, они везде девочки. Что в Гретхеме, что здесь.
— Сейчас я пойду и сниму животное. А вы разойдетесь. Не хватало, чтобы канцлер решил, что мы водим хороводы вокруг его капища… В смысле, замышляем ритуалы или что там оживляет ларговы сокровища.
Они с благоговейным трепетом взирали на меня. Я так запросто отзывалась об их страшном ларге и ничего не боялась. Мда, поговорить — это я всегда легко, но надо двигать к кошке.
