Наверное, я представляла собой странное зрелище. С покрасневшими щеками и распахнутыми глазами я закрывала и открывала рот, тыкая пальцем в ларга. Он же, казалось, был полностью сосредоточен на спасении жизни светловолосого подростка. Даже носа на меня не повернул.
Голос все-таки вернулся:
— Только попробуй… Понял?
Эйдан тяжело вздохнул, продолжая реанимировать парня.
— Мне столько всего необходимо попробовать. Не представляю, как я еще держусь, Ле-ти. Но когда ты начинаешь страдать, вот как из-за этого происшествия, то я не могу тебя не…
Наш театр абсурда все же прервали. Сбоку от меня объявился невысокий седовласый и коротко стриженый… вроде бы человек.
— Госпожа директор Браун, я Патрик Эстус, врач первой категории, центурион в отставке. Прибыл в распоряжении Тайлерина с тремя помощниками. Разрешите приступать?
И он бы обязательно мне понравился, если бы тут же не добавил:
— Вы можете быть свободны.
… Воспитывать их тут и перевоспитывать.
Дальше события развивались сообразно завязке. Центурион-доктор улетел на ближайшее дерево, почти к самой верхушке.
Возможно, свою роль сыграло элементарное равновесие. Я только что сняла петлей троих мальчиков, а магия постоянно норовила все вернуть на свои места. Те, кто полагали, что она нужна для того, чтобы производить полезные перемены в окружающем мире, глубоко ошибались.
Однако более вероятно, что доктора наверх отправила моя невинная фраза, которую выпалила ему в ответ: «Лишь в мечтах свободны люди.//Всегда так было и так будет». Рифмованные строчки еще менее предсказуемы, чем крепкие ругательства.
Все эти месяцы в Тайлерине я пыталась постичь логику местных жителей — разве ларг не предупреждал их, что отправляет на работу к чароплету? И если да, то на что они рассчитывали, — что от слова так же легко отбиться, как от удара стихийной магией?
Вон даже на Эмре подействовало. Вид у канцлера стал подозрительно довольный, будто я пригладила ему растрепанные волосы. Он разуулыбался и не сводился с меня счастливого взгляда. Наверное, прилетело прямо в голову.
— Великий… ларг… Парень давно очнулся. Вы сейчас вправите ему грудную клетку в другую сторону, — простонал Эстус, пытаясь выпутаться из цепких ветвей.
Перед этим он убедился, что сидел вполне устойчиво. Как я помню, это первое правило, если имеешь дело с деревом… В общем, я сочла, что мое дальнейшее пребывание рядом, действительно, не пойдет на пользу спасению седьмых классов. Эмре что-то выпалил в спину про совместный ужин, но, спасибо, я предпочла не услышать.
Айвар уже ждал меня в кабинете.
— Я получил ваше сообщение. Голограммер все время давал помехи… Но суть я уловил. Собрание преподавательского состава. Всех, кто работает в школе. Я проверил, изучил. Полноценно мы сможем организовать его завтра. И не потому что сотрудники не в состоянии передвинуть сегодняшние дела. Просто на завтра я запишу и тех, кто только числился в Тайлерине и давно не выходил… в связи с ненадобностью.
— Как это ненадобностью? Я только и твержу, что нам не хватает рук. Даже сейчас спасать учеников явилось лишь небольшое количество учителей.
Силкх не удержался и выглянул в окно. Операция, очевидно, все еще продолжалась. Я старалась не проявлять любопытства. Но если лекарь с помощниками докажут профпригодность и быстро заберут подростков в лечебное крыло, то одной проблемой в школе станет меньше.
— Это потому что обычная обслуга занята в межмирье подготовкой к Играм. Там просто горы мусоры, которые необходимо аккуратно перенести сюда, не потеряв ни крупицы.
— Ты не хуже меня знаешь, что в школе отсутствует система координации как таковая. Много лет заведение функционировало по принципу «каждый сам по себе — а кто выжил, пройдите за дипломом». Управление сводилось к раздаче правил и сводок. Еще к наказанию за их невыполнение и устранению последствий. У Тайлерина, как, наверное, и у других ваших школ нет никакой ответственности перед обществом. А ведь это процесс двусторонний, школа должна отвечать на запрос…
Лицо извара было ровным и чистым, как свежий холст. Пускай мои слова для него лишь экзотическая музыка из чужого мира, запрос со стороны Элидиума все же существовал. Выражала его покойная королева Гюрай и поддерживал ее муж. Я вкалывала здесь, а не раздвигала ноги в убежище для велейны. Да и влюбился бы Эмре в меня в свое время, если бы искренне верил, что место женщины в кровати…
А эти айны, которые собиралась в кабинете утром, осмысленные и рассудительные, вряд ли они считали, что их нельзя выпускать за пределы дома. Многие из них возглавили свои кланы, после того, как мужья погибли, а отцы одряхлели.
