- Не испытываешь? Интересно! - Он озабоченно нахмурился и, кажется, впал в глубокое уныние. - А чего я, собственно, ожидал? - скорбно произнес он после недолгой паузы. - Да еще от такой красивой женщины, как ты. Хватило же ума подумать, что могу быть единственным в твоей жизни мужчиной! Скажу, не тая, Люси: меня предупреждали. Предупреждали неоднократно, желая мне только добра. Полегче с этой твоей гордостью, Гас, говорили мне. Но разве я слушал? О нет, нет и еще раз - нет! Надо мне было войти в тот смутный чертог и поверить, что у такой богини, как ты, найдется минутка для простого смертного. Когда, должно быть, плененные твоей красотой поклонники складывают к твоим стопам трепещущие сердца за один только благосклонный взгляд.
- Гас, прошу тебя, перестань. О чем ты вообще говоришь? Нет, нет, все в порядке, - сказала я официанту, прибежавшему на этот взрыв эмоций. - Нет, правда, ничего не надо, спасибо.
- Пока вы здесь, принесите мне еще одну такую же, - вмешался Гас, размахивая перед носом у официанта бутылкой "Перони" (то была, если не ошибаюсь, девятая). - Я, разумеется, говорю о вас, мисс Люси Богиня Салливан - надеюсь, действительно "мисс"?..
-Да.
- ...и поклонники, что приносят тебе шоколад...
- Гас, у меня нет поклонников, которые приносят мне шоколад.
- Но ты ведь сама сказала...
- Я сказала, что не испытываю недостатка в шоколаде. Это правда. Но я сама его покупаю.
- Вот как, - медленно произнес он. - Покупаешь сама. Понятно...
- Вот и хорошо, - рассмеялась я. - Хорошо, что понятно.
- Независимая женщина, Люси, вот кто ты, оказывается, такая. Не хочешь быть никому ничем обязанной, и ты, безусловно, права. "Будь верен себе одному", примерно так всегда завещал мне наш общий друг Билли Шекспир.
- Прости, кому я не хочу быть обязанной?
- Поклонникам.
- Гас, никаких поклонников нет.
- Никаких?
- Ни одного. Во всяком случае, в данное время.
Я все-таки не хотела, чтобы он счел меня полной неудачницей.
- Но почему?!!
- Не знаю.
- Ты же красивая.
- Спасибо.
- Никогда прежде не слышал, чтобы близорукость была национальной особенностью англичан, но, похоже, так оно и есть. Это единственное объяснение, которое я могу найти.
- Еще раз спасибо.
- Перестань говорить "спасибо". Я серьезно.
Наступила вполне приятная пауза, в течение которой мы просто сидели и улыбались друг другу. Глаза Гаса слегка остекленели - вероятно, от избытка "Перони".
Но Дэннису все эти подробности знать необязательно, и потому я передала эту сцену следующим образом:
- Люси, можно спросить тебя кое о чем? - начал Гас смущенно. - До меня тут случайно дошло, что у тебя в настоящий момент нет поклонника... Могу ли я надеяться, что это место ва-кантно?
- Да, пожалуй, можно и так сказать.
- Знаю, что с моей стороны это непростительная наглость, но все же: могу ли я надеяться, что ты рассмотришь мою кандидатуру?
Тогда, стыдясь встретиться с ним взглядом, я прошептала:
- Да.
Дэннис был определенно разочарован.
- Люси, - вздохнул он. - Опять ты пропускаешь мимо ушей все мои советы. Нельзя так легко сдаваться. Пусть бы побегал.
- Нет, Дэннис, - твердо возразила я. - Пойми, пожалуйста, что с ним я в эти игры играть боюсь: он способен неверно понять сказанное, даже если речь идет о самых простых вещах. Обычные при первом знакомстве хитрости и женские уловки - говорить "нет", подразумевая "может быть", и "может быть", имея в виду "да", - в этом случае могли бы все погубить.
- Ладно, если ты настаиваешь... Дальше что было?
- Он сказал: "Я так романтически настроен, ты будешь доедать пиццу?"
- Златоуст чертов, - без всякого восхищения пробормотал Дэннис.
- Я пришла в небывалое возбуждение, - продолжала я.
- А от чего тут в возбуждение-то приходить? - цинично заметил мой друг. - Заплачено же, значит, надо кому-то доесть, но что в этом возбуждающего, ей-богу, не понимаю.
Я оставила его мерзкую ремарку без внимания.
- А в постели он как, ничего? - спросил Дэннис.
- Пока не знаю.
- Как, ты ему не дала?
- Он и не просил.
- Но ведь вы провели вместе почти двадцать четыре часа. Тебя это не смущает?
- Нет.
Меня действительно это не смущало. Разумеется, такая скромность в мужчине не вполне обычна, но ничего неслыханного в ней нет.
- Он точно голубой, - сказал Дэннис. - Помяни мое слово! Разве тебе не обидно, что он не попытался тебя завалить? - в некотором недоумении спросил Дэннис.
- Потому-то мне и не обидно, - сказала я. - Мне нравятся мужчины, которые идут к цели медленно, которые хотят узнать меня до того, как уложат в постель.
Это была чистая правда, а вовсе не бравада для Дэнниса: мужчины, пребывающие в постоянной боевой готовности к сношению, большие взрослые дядьки с непомерными сексуальными аппетитами действительно меня пугают. Не понимаю мужиков с похотливыми взглядами, толстыми ляжками, волосатой грудью и массивным небритым подбородком, с эрекцией по шесть раз в час, воняющих потом, солью и сексом. Тех, кто входит в комнату, всем своим видом говоря: вот мой готовый к делу друг, а через пять минут прибудет и все остальное.
Подобные жизнелюбы приводят меня в необъяснимый ужас.
