– Ты же не думаешь, что я поверю в это? Слишком складно врёшь. А может, ты ещё и с законом не в ладах? Подворовываешь понемногу? – специально выводил на эмоции её, и мне это слишком легко удавалось.
Вот она слишком явно вздрагивает, будто боится, что я узнаю правду, вот усмехается, а вот явно негодует, яростно пронзая меня взглядом. Да уж, тут не нужно быть профессионалом, чтобы понять, что она явно не привыкла к такому обращению. Да и страха как такового я у неё не заметил.
Нашу битву взглядов внезапно прервали. Дверь с грохотом открылась, и ввалились мои подчинённые, весело переговариваясь.
– О, вы ещё не закончили? Ронард, теряешь хватку, – заржал Килард, а Франс подхватил.
Похоже, кто-то забыл, кто тут главный. Тень недовольства промелькнула у меня на лице, но этого было достаточно, чтобы смех прекратился, и теперь они настороженно ждали последствий. Больше всего на свете я не любил, когда подвергали сомнению мои способности. Особенно ненавидел слухи, будто только благодаря родственникам я смог пробиться так высоко. И поэтому жёстко пресекал их.
И Килард с Франсом знали об этом. Так же как знали, что даже статус якобы моих друзей их не спасёт.
– Похоже, кто-то захотел на дежурство остаться? – тихо спросил у них, на что оба замахали головами, подтверждая предположение и радуясь такому лёгкому наказанию.
– Где остальные нарушители?
– Так отпустили уже. Они во всём сознались. С виновных взяли штраф, – по-военному чётко ответил Франс, так и стоя у двери. – Вот заверенный протокол.
Выхватив из рук Киларда бумаги, на которые я даже не обратил внимания сразу, он подошёл ко мне, чтобы их передать.
Мара же в это время стояла тихо, как мышка, и старалась слиться со стеной, чтобы избежать излишнего внимания. Проводить дальше допрос не было смысла, если не хотел, чтобы все знали, что Мар – это девочка. А мне не хотелось. Пришлось отпускать.
– Слушай сюда, никчёмный кусок говна, чтобы больше не попадал сюда, иначе окажешься в подвале, – как можно более презрительно заговорил я. Специально для друзей. – А теперь ступай. И чтоб через минуту тебя здесь не было.
Если бы взглядом можно было убивать, то сейчас я бы уже валялся трупом у ног этой девчонки. Вместо этого я продолжал презрительно смотреть на то как она шустро покидала комнату. Решил, что завтра прокачусь по близлежащим деревням, поспрашиваю про девчонку. Выждав немного, я повернулся к своим:
– Надеюсь, вы не сильно их потрепали?
Ну конечно нас сильно потрепали. По моему личному мнению. Хотя Пип уверял, что легко отделались. Пара новых синяков и отсутствие всех заработанных денег. Изъяли в счёт штрафа, ага.
А вот со мной всё было не так радужно. Краснота за ночь с кожи ушла, да и отёк почти спал, но до былой красоты было далеко. А боевые отметины не добавляли шарма. Благо грязь лучше тональника всё скрывала.
Сегодня мы решили проторчать на улице до победного, чтобы монеток больше перепало. Во-первых, впереди нас ждала Ночь демонов, а значит, заработать нужно на два дня вперёд. Во-вторых, оказывается, никто не снимал с нас обязанность отдать процент за нерабочий день (что было очень несправедливо, как по мне). Ну а в-третьих, вчера деньги сохранились только у меня, но их хватило лишь для того, чтобы отдать в общую казну за троих, поэтому мы остались и без обеда, и без ужина. Под жалобный стон желудков позавтракали обычной водой и отправились скорее работать. Не обошлось опять без стычки с нашими недругами. Переругиваясь по пути, мы добрались до храма и разошлись все по своим местам.
В этот раз я расположилась около отделения. Наглеть так наглеть. Постепенно площадь оживала, люди торопились по своим делам. Мимо сновали туда-сюда стражи и инквизиторы, но, как ни странно, на меня они не обращали внимания. Даже Ронард, такой идеальный внешне и сухой внутри, только бросил мимолётно взгляд в мою сторону и прошёл дальше.
Кушать хотелось всё больше, а в металлической кружке монеток было на дне. Тяжко вздохнув, осталась сидеть на месте под жалобные рулады своего живота. В это время чья-то тень упала мне на лицо, а в кружку полетел настоящий золотой. Ей-богу, мой первый золотой! От шока и неверия впала в ступор и продолжала смотреть на эту заветную монетку, забыв про окружающих.
– Можешь не благодарить, – этот голос с лёгкой хрипотцой теперь я бы узнала из тысячи. – Сегодня вам лучше здесь не крутиться, скоро станет совсем беспокойно. Идите в свои норы и переждите там эти два дня, конечно, если жизнь дорога.
– О, это что же, ты обо мне заботишься? – от неожиданности не сдержала сарказма в голосе. – Решил мамочку поизображать?
– Думай, что хочешь, только сделай так, как я сказал, – с этими словами он просто развернулся и пошёл к зданию. В паре метров от меня он остановился, чуть повернул голову в мою сторону и безразличием в голосе сказал: – Не хотелось бы, чтобы твоя никчёмная жизнь так же никчёмно и закончилась.
