«Здравствуйте, служба доставки еды». – Ни ответа, ни привета. Я погромче: «Хозяин, я продукты привез. Куда вам пакет поставить?» А сам ближе подхожу и вдруг вижу, что в кресле сидит мертвец. Сполз немного, голову набок свесил, кровь на виске, а глаза открыты. Я драпанул на улицу, и давай сразу в ментовку, в полицию, значит, звонить. Дожидался долго потом, пока приехали. Что спрашивали, все ответил».
Костя попросил уточнить на плане поселка, где эти бревна.
Ляхов ненадолго задумался, поскреб правой рукой шею под левым ухом, и уверенно показал дом и место, где сидел, и как стояла машина.
– Какой марки машина была у вас в этот день?
– Тойота «крузак», черная, сильно разбитая, но ещё скрипит понемногу.
– А номер?
– Номер 376.
– А вы не видели никого, кто входил или выходил из дома номер 20?
Ляхов опять поскреб шею. «Чешет правой рукой левое ухо», – подумал Щукин.
– Уже спрашивали-переспрашивали. Не видел ни первый раз, ни второй, а когда курил, вообще не рядом сидел. А хоть бы и рядом – там забор метра два, ничего не видно.
– А калитка была не заперта?
– Нет, а чего у него брать, в огороде пусто. На ночь закрывал, может.
На этом Костя решил закончить беседу и распрощался с Ляховым.
– Ну, что Пал Саныч?
– Хорошо. Молодец, что записал.
– А как вы, с Яной Огневой встретились? Какова она в жизни?
– В жизни – ещё круче. Но про Юркова не слышала, видеть не видела. На фото его никак не реагировала. А вот с Верой Кривцовой что-то промелькнуло.
– Что, знает её?
– Нет, отрицает категорически. Она вообще – резкая, быстрая, категоричная. Но тут как будто притормозила.
Костя хотел еще поговорить о Яне, но Павел запустил повторный просмотр беседы с Ляховым. В конце спросил.
– А данные его дядьки ты не записал?
– Нет, а зачем, он на чем-то прокололся?
– Нет, для порядка.
– Тогда пробьем по номеру машины, будет и фамилия, и адрес, и телефон.
Павел внимательно перечитывал показания соседей гражданина Юркова. С одной стороны от дома Юркова проживала пенсионерка Ульяна Григорьевна Еремеева, а с другой Ложкин Анатолий Сергеевич. Ульяна Григорьевна – неработающая пенсионерка, из тех, кто знает всё и про всех. Скандалила с соседом из-за огорода. Ульяне Григорьевне мешала трава на огороде Юркова, и березы, с которых к ней весной летела пыльца, а осенью – семена. Пыльца, якобы, вредила здоровью самой Ульяны Григорьевны, а из семян по всему участку вырастали березки, затеняя грядку с помидорами. Ульяна Григорьевна неоднократно предлагала спилить ненавистные березы, но Юрков «и глазом не вел», а лишь посылал её куда подальше.
Если с Ульяной Григорьевной ссора ограничивалась громкими разговорами, то с Ложкиным дело дошло до суда. Ложкин посчитал, что Юрков поставил свой забор, прихватив соседскую территорию. Но суд Ложкин проиграл, так как после тщательного замера территории двух участков компетентными органами выяснилось, что прав Юрков. А с Ложкина еще и судебные издержки взыскали. Забор остался стоять на месте, а соседи превратились во врагов. Ульяна Григорьевна лично слышала, как Ложкин грозил сжечь дом Юркова (так ему и надо наглецу!). А Юрков отвечал, что посадит соседа, а дом у него, мол, застрахован.
Соседская вражда – страшное дело. Сколько историй с тяжелым концом помнит Павел: и убивали и калечили друг друга и дома жгли. Нельзя сбрасывать со счетов и эту версию. Хотя, причем тогда Вера Ивановна? Кто-то хотел подставить её? Или хотели убить Юркова? Отпечатков пальцев Кривцовой в доме Юркова нет, кроме чашки на столе, белой с розами. Стерла везде, а про чашку забыла? Входную дверь, дверные ручки, стол – все протерли очень тщательно. Кое-где сохранились следы уборщицы, этой, как её, Нины Никитичны. Это естественно, она же прибиралась в доме в пятницу утром. В кухне есть следы курьера, который продукты привозил. Курьер звонил в дверь первый раз в 18:45. Юрков был жив и ответил, что занят и чтобы курьер приезжал в свой срок, как было оговорено, т. е. в 19:30.
Курьер развез остальные заказы, а затем часть оставшегося времени ожидал в своей машине или курил, сидя на бревнах в соседнем проулке. Там под березами тень, прохладно и ветерок обдувает. Оттуда ворота дома Юркова не просматриваются. По проулку никто не проезжал и не проходил. Но Ульяна Григорьевна заметила курьера, сидевшего на этих бревнах. «Это Мамаевы бревна привезли, баню ремонтировать, свалили на улице, напротив забора, под березами, нет, чтобы сразу во двор перетаскать…»
Ровно в 19:30 курьер с пакетом пошел в дом Юркова. Входная дверь была открыта, а сам хозяин лежал убитый в компьютерном кресле.
Размышления Павла прервал Константин, вошедший в комнату.
– Ну и жарища, на море бы, – мечтательно вздохнул Костя.
– Нашел что-то про семью Кривцовой?
– Сестру нашел!
– Да что ты! Может, это с ней встречалась Яна Огнева?
– Нет. Была у Веры Ивановны младшая сестра, но умерла в возрасте двух лет от эпилепсии. Мать покончила самоубийством. А отец жив, здоров и процветает. Владелец строительного холдинга. Богатый человек.
– А что случилось с матерью?