Света под конец взгрустнула, она давно бросила попытки прокормиться за счет живописи. Талант у неё – не меньше, чем у Арины, а приходится торговать рассадой с весны до осени в пристройке на улице. Я, как могла, её отвлекала, расспрашивала про семью, про ребятишек, с энтузиазмом смотрела фотографии в телефоне. Сразу видно художественное образование: кадры очень удачные по композиции и по цвету. Радуют глаз не только детишки, но цветы, домики, облака. Тут как раз парни заказали ещё по бокалу «на посошок», и все повеселели. Опять всплывали забавные истории времен учебы: «а помнишь?», «а помните?». С вечеринки я ехала домой на такси довольно поздно, «недолго посидеть» не получилось. Приятно было побыть среди тех, кто знал тебя восемнадцатилетней и сейчас видит такой же. Я как будто окунулась с головой в юность и стала на десять лет моложе.
Дима позвонил поздно вечером. Я валялась в кровати, не спала, смотрела какую-то французскую комедию. Дима долго извинялся, что звонит поздно, и что не сможет приехать сегодня. Он нашел этого Вежнина, нотариуса. Но, к сожалению, тот ничего не сможет рассказать: Вежнин погиб седьмого августа, в тот самый день, когда мама составила завещание. В доме где, находился офис Аркадия Юрьевича, произошел взрыв. В то время по городу прокатилась волна террористических актов, пострадали несколько домов, кафе. Вежнин в момент взрыва находился в офисе.
Дима пожелал мне спокойной ночи. Какая может быть спокойная ночь? Дима сказал, что без всяких сомнений тот взрыв был террористическим актом, случайностью, но я не поверила. Кстати, как там продвигается дело Юркова? Ищут ли настоящего убийцу или опять хотят на случайно подвернувшего человека повесить? «Доблестные органы», что они могут!
Заводские цеха были заброшены и давно. Сквозь заржавевшие конструкции на земле прорастала высокая трава. Там и сям торчали какие-то балки, искореженные трубы, обломки бетонных плит, валялись ржавые бочки и другие железки.
«Ну и место для съемок! И что здесь можно снимать?» – подумал Павел.
Главный цех, где собственно и проходили съемки, оказался вполне приличным зданием, с крышей и стенами. Толпились какие-то люди, с грузовика сгружали реквизит и таскали его в открытые ворота бывшего цеха. Павел вошел за ними вовнутрь. Щуплый человек в очках громко кричал на кого-то. Длинные волосы его тряслись от гнева. Он махал рукой в сторону, и что-то пытался донести до группы людей с реквизитом.
– Извините, что отрываю, – обратился к нему Павел, – могу я увидеть Яну Огневу?
– Джейн? – переспросил длинноволосый, – она там. Он махнул рукой куда-то в левый угол.
В левом углу тоже кричали, и кричала сама Яна Огнева. Её трудно было не узнать. Выглядела она в точности, как на фотографии, при этом одета была в яркие оранжевые облегающие штаны и короткий оранжевый топ. Яна махала вилкой под носом у полного человека, который сидел за столом и невозмутимо жевал бутерброд. На столе перед ним в пластмассовом контейнере остывала лапша быстрого приготовления.
– Я не потерплю… опять ночная съемка из-за того, что ты вовремя не оторвал свою задницу… я неделю не отдыхала… почему нет горячей воды в гостинице…
– Яна Станиславовна Огнева? – Спросил Павел, прерывая монолог девушки. – Могу я задать вам несколько вопросов. Я капитан Щукин из следственного комитета.
Павел открыл свое удостоверение. Яна выпрямилась, отбросила вилку и повернулась к Павлу.
– Следователь? Что надо?
– Может, мы куда-нибудь отойдем, где будет не так шумно. Я хочу задать вам буквально несколько вопросов.
Яна, не оборачиваясь, прошла куда-то в середину помещения и остановилась.
– Слушаю.
Её фиолетовые глаза уставились на Павла. Он смутился.
– Ну и макияж у вас!
– Что не нравится, считаете, некрасиво? А многим кажется, что клёво.
– Красиво. Но ярко и глаза у вас странные.
– Макияж – это для съемки, а глаза – линзы под макияж.
Слева от них снова застучали, устанавливая реквизит.
– Вы знакомы с гражданином Юрковым?
– Зачем спрашиваете? Конечно, я знакома с этим гадом. Собственными руками убила бы!
– Убили бы? – Удивился Павел.
– Да, взяла бы нож и зарезала мерзавца. Или по башке ударила, чтобы зашевелился.
– Вы видели его в пятницу, 29 июня?
– Естественно. Глаза бы мои на него, паразита, не смотрели!
– Вы поссорились с ним, вы были разгневаны на него?
– А что бы вы чувствовали на моем месте? Неделю не могу помыться нормально! А ночные съемки! Вы хоть представляете, что это такое? А мы ведь и днем снимаем! А этот задницу от стула оторвать не может лишний раз.
– Вы взяли первый попавшийся предмет в руки и в гневе ударили его?
– Вот гад, нажаловался-таки в полицию! Да, было дело, взяла ножик и махнула у него под носом. Ну, не отхватила же его нос! Я вообще его не задела!
– Как он оказался убит?
– Убит?! Да вон же он сидит, жрет!
Яна обернулась и показала рукой на толстяка с бутербродом.
– Кто сидит?