По всему выходит, что и шантажистом Юрков был не крупным, по мелочи, лишь бы на жизнь хватало. Раскапывал репутационный ущерб, а не криминал, а то бы давно уже прикончили. По мелочи, по мелочи, – да вдруг оказалось, что эта мелочь тянет за собой что-то серьёзное. И тут его решили убрать, но свалить почему-то на Веру. Бывшая жена, тяжелый развод. Позвонили и заманили, чтобы проехала мимо. А зачем тогда «жучки», если цель была не Вера? А если Вера часть этого серьёзного дела, в которое вляпался Юрков? Тогда всё логично: он информацию недооценил, позвонил Вере, пригласил, шантажировал. А те, кто подслушали про приглашение Юркова, спланировали его убийство. Для этого сымитировали заказ в Новом поселке, а потом, убедившись, по камере в Марьино, что она на подъезде, убийца вошел в дом… Но как? Со своими ключами, а Юрков даже с кресла не привстал? Нет, он сам нажал кнопку и открыл дверь. Сварливую соседку он бы точно не пустил, соседа тем более. А любовницу? Кстати, доставка еды – тоже идеальный предлог.
От размышлений Павла оторвал звонок дежурного: «Павел Александрович! К вам какие-то люди пришли. Среди них дедок жутко настырный. Рвется дать показания, говорит, что он – сосед убитого Юркова. Оформить пропуска? »
«Надо же! Лишь подумал о соседе, как он и явился. Неужели пришел дать признательные показания?»
Через десять минут в кабинет ввалилась толпа пестро одетых людей. Возглавлял толпу прибывших аккуратный старичок пенсионного возраста. Голова старичка сверкала от пота, как бильярдный шар. Глаза хитро сверкали за стеклами очков. На вид ему можно было дать лет 70-75. «Скандалист», – подумал Павел. Вместе со старичком прибыли два мужичка, примерно такого же возраста, но неопрятные, в мятых клетчатых рубашках и трико с вытянутыми коленками. Две женщины смотрелись помоложе. Обе в ярких «аляпистых» кофтах. «Торговки с рынка», – определил их принадлежность Павел.
– Вот! – Дедок тряс паспортом в руке. – Я сам пришел! Не дождался, когда повестку пришлете. Вы на меня убийство Юркова повесили, поэтому не вызываете. Знаю я, как вы работаете. А вот вам! Накось, выкуси!
– Успокойтесь, гражданин Ложкин Анатолий Сергеевич, я полагаю. Садитесь и спокойно рассказывайте, зачем пришли.
– Зачем пришел? А я свидетелей привел, алиби у меня на убийство соседа. Не скрою, рад я, что его замочили. Но мне дело не пришьете. Я в магазине был вечером в аккурат, когда соседа порешили.
– Помню, я читал ваши показания.
– А почему свидетелей не опросили в магазине?
– Нам достаточно показаний Ульяны Григорьевны Еремеевой. Она видела вас в магазине и подтвердила ваше алиби.
– Ульяна? Не доверяю я ей! Моих свидетелей опросите! Николай с Борисом каждый день с пивом сидят прямо напротив магазина. Весь поселок может подтвердить. Ни одного вечера не пропускают. И в пятницу сидели.
– Верю, что они сидели с пивом. А вас они видели? Они готовы подписаться под показаниями?
– Не, подписываться не будем. Но раз Сергеич говорит, что был в магазине, значит, мы его видели.
– Вы что? А кому я на пиво деньги давал? – Ложкин подскочил к мужикам, возмущенно размахивая руками.
– Деньги ты нам давал в субботу, чтобы мы вспомнили, как ты в магазин в пятницу вечером ходил, – высказался один из мужиков.
– Хватит базарить, – вступила женщина в яркой розовой кофте. – Я подтверждаю, что Ложкин у меня в пятницу вечером жимолость покупал. Торговался с Райкой, – женщина кивнула на другую женщину, – перепробовал у неё со всех баночек, перемял ягоду, а потом у меня последнюю баночку купил. Последняя была, поэтому дешевле отдала. Как раз я на часы посмотрела, семь вечера было. Дерьмовый мужик Сергеич, но не виноват, поклеп возводить не стану. Можно мы пойдем, а то работать надо?
Павел подписал пропуска, и свидетели вышли в двери. «Ну и цирк! Чего только ни насмотришься на работе».
Дима заехал за мной за полчаса до оговоренного срока. Я не люблю собираться впопыхах и на глазах. Диму посадила в гостиную перед телевизором, а сама ушла в спальню, одеваться и краситься. Не хотелось выглядеть в глазах жениха серой мышкой на фоне яркой Гузель. Когда я спустилась вниз, Дима внимательно изучал содержимое папки, лежащей на низком столике перед диваном. В папке лежало завещание мамы, схема Клещихинского кладбища. Я отпечатала на принтере фото ориентиров по дороге к могилке сестре, памятник с нескольких ракурсов, и страничку из журнала поминальной фирмы.
Дима посмотрел на меня.
– Ты знаешь дату рождения твоей сестры?
– В завещании мамы указана дата и на памятнике выбита.
– Странно, ты обратила внимание на одно несовпадение…
Я перебила Диму, помня о «жучках», стоящих в доме.
– Дима, не люблю опаздывать, потом поговорим.
Я взяла Диму за руку и потащила к двери. Скорее бы уж Павел избавил мой дом от слежки. Интересно, сколько времени требуется, чтобы получить разрешение на обыск?