* * * Моя игровая карьера складывалась не так просто, как кому-то может показаться. Если смотреть на хронологию, то набирается 9 лет, причем количество матчей было меньшим, чем могло бы быть. Соответственно, я мог забить больше мячей. Эффективность - да, была высокой, но выступать постоянно и ровно мне мешали травмы, и закончить карьеру игрока раньше времени пришлось именно по состоянию здоровья. Манера игры и позиция центрфорварда, постоянно притягивавшая защитников, выходивших на поле с задачей сдержать Бышовца, стоила слишком дорого. От игры к игре приходилось восстанавливаться, иногда выходил на уколах с незалеченными повреждениями, свежими ранами. Это не могло не сказаться на физическом состоянии, потому что постоянно нужно было форсировать игровую подготовку. К тому времени, когда я заканчивал, у меня уже было ощущение игровой мудрости, я уже не считался «молодым и подающим». Было бы интересно провести на поле зрелый период, и, кто знает, чего еще можно было бы добиться.
Три операции на колене все-таки выбили меня из строя. Это сейчас на восстановительный период уходит иногда всего 2-3 недели, а тогда уровень медицины был иным, как правило на больничном ты оказывался на полтора-два месяца. Не надо забывать, что в киевском «Динамо» всегда была высочайшая конкуренция, и мои травмы мне, мягко говоря, не помогали держаться в основном составе.
Считаю, что на сто процентов я себя как игрок не реализовал, хотя и не могу назвать свою карьеру неуспешной. Хорошо, что я не стал подражать ни Бибе, ни Каневскому. Учиться - можно. Подражать - нет. Я всегда говорил себе: «Ты не Пеле, но ты - Бышовец. И ты должен стать лучшим Бышовцем, потому что никогда не станешь лучшим Пеле».
Закончил я тривиально. Очередной матч на Кубок чемпионов с польским «Гурником». Очередной прыжок в колено. Очередная операция, после которой уже трудно было восстановиться. В это время пришло предложение поиграть в Финляндии. Я было принял его, разаттестовался, снял погоны… И вдруг серьезно заболел мой старший сын. В итоге не смог уехать, остался без работы. И, чтобы сохранить стаж, принял предложение до открытия СДЮШОР «Динамо» поработать заместителем директора плавательного бассейна «Динамо» с зарплатой 120 рублей. В этом у руководителей был определенный расчет: все материальные вопросы по доставке дефицитных материалов для ремонта бассейна решались очень быстро. Но имелась и обратная сторона медали: мне полагалось часто встречать дорогих гостей из ЦК и Совмина в сауне, с алкоголем, поддерживать компанию. Когда отказывался пить, мне говорили: «Ладно, сейчас-то уже не играешь…» К счастью, это продолжалось недолго, и работа в бассейне стала хорошим уроком в плане сохранения самого себя. Нужно было думать о семье, о матери с братом. Период сложный, но СДЮШОР наконец открылась. Я вернулся к любимому делу и начал новую жизнь.
Мое назначение в олимпийскую сборную было связано, наверное, с результатами, которые показывала юношеская команда Украинской ССР, - выигрывала турнир «Юность», турнир «Надежды», а потом стала чемпионом Союза команда 1963 года рождения (за нее, кстати, играл Михайличенко). Интересно, что, после того как закончил играть, всю свою деятельность я связал с юношескими сборными. Это было время становления, поиска, самообучения, определения тренерского кредо и очень большого желания видеть подопечных счастливыми. Когда работал директором СДЮШОР «Динамо», решился впервые на то, чтобы на первенстве города ребята годом младше играли против старших. Говорил при этом тренерам - а это были такие громкие имена, как Хмельницкий, Рудаков, Мунтян, Онищенко, Семенов, Шпаков: «У вас огромный опыт, вы все мастера спорта - масса преимуществ, одним словом. Вы должны найти продолжение в них, дать все лучшее, что можете». И школа, надо сказать, работала эффективно. Из каждого выпуска игроки попадали в дубль.
Тогда- то, собственно, и начались первые проблемы с главной командой. На одной из встреч с руководством взрослого «Динамо» вместо Лобановского и Базилевича почему-то начал выступать научный сотрудник Зеленцов с предложениями и критикой. Я остановил: «Понятно, предложения нужны. Но складывается странная ситуация: до войны были тренеры, которые не могли научить, но могли показать. Сейчас появились те, кто не может показать, но может научить. Но совсем безобразие, когда человек не может ни показать, ни научить, но учит, как учить!» С тех пор отношения стали натянутыми.
Я мог, по идее, пойти работать в первую лигу или стать чьим-то ассистентом. Однажды случилось так, что я чуть было не принял «Черноморец».
