Колосков был против того, чтобы я принял ту сборную. В 1993 году я вернулся с Кипра, имел на руках предложение из Кореи. И тут у меня раздался звонок. От того самого человека, что всегда стоял за спиной у Колоскова во время всех пресс-конференций. Фамилия его была известной - Квантришвили. Он возглавлял Партию спортсменов. И он сказал мне следующее: «Хочешь стать тренером сборной, приходи ко мне. Обсудим». Я вежливо ответил, что на таких условиях работать не пойду, на том и расстались. У меня был выбор повезти в Америку сборную России, было моральное право. В конце концов, я эту команду со своими помощниками делал своими руками, я пользовался доверием всех игроков. Но не смог пересилить себя, потому что считал, что тренер должен быть независимым человеком. И тем не менее до сих пор спрашиваю себя: а как же команда? Как же чемпионат мира? Ведь то мое решение разделило коллектив на порядочных людей, доказавших свою принципиальность - Канчельскис, Колыванов, Шалимов, Добровольский, Кульков, Кирьяков, Иванов, - и остальных, кто польстился на посулы, кто был запуган. Называть их не стану, Бог им судья. Была ли это моя ошибка? Думаю, что да. Меня не покидает чувство вины, потому что футбол мог тогда развиваться совсем по другим принципам. Вместо этого мы потеряли на десятилетие сборную, что лишило радости наших болельщиков. Мне же пришлось уехать в Корею, с национальной командой которой я в итоге и попал в США. Южная Корея там сыграла волевую ничью с Испанией, потом с Боливией и 2: 3 уступила Германии. Россия тем временем уступила Бразилии, Швеции и выиграла лишь ничего не значащий матч у Камеруна. Опять у Камеруна…
Садырин потом утверждал, что письмо за игроков написал журналист Кучеренко, который на самом деле возмущался тем, как оно безграмотно было сочинено. Правда заключалась в том, что меня назвали сами футболисты. Потом я разговаривал с Шамилем Тарпищевым (письмо попало к нему), и он сказал: «Знаешь, вся проблема заключается в том, что игроки указали тренера, которого хотят видеть. И это создает сложности». - «Так, может, - говорю, - сама ситуация взрыва подразумевала другого человека, не Бышовца?» Сам я с игроками, конечно же, общался и был в курсе того, что являюсь их кандидатурой. Ребята спросили: «Вы как, настроены нас возглавить?» Я ответил, что не против. Единственное, что нужно было в той ситуации сделать, так это наладить отношения с Колосковым и федерацией. Этого не произошло. Когда у меня уже были билеты в Сеул, я зашел к Колоскову, чтобы в последний раз спросить: «Ну так как, Вячеслав Иваныч? Будем работать?» - «Анатолий Федорович, поезжайте… Пусть здесь все утрясется, а там посмотрим».
На Шалимова как на капитана той команды повесили ярлык главного рвача. Борьба с «мятежниками» шла серьезная. Кого могли, обращали обратно в свою «веру». Тех, кого могли прижать, прижали, как Харина и Корнеева, которые тогда выступали за ЦСКА. Остальным - Бог судья. Если Саленко сначала кричит: «Я Садырина снимал в "Зените", сниму и в сборной», - а потом едет - Бог ему судья. В целом же, как ту команду, которая начала создаваться осенью 1990 года, ни пытались очернить, все равно каждый из ее футболистов четко ощущал свою принадлежность к нации. И эти ребята болезненно реагировали на несправедливость. Шалимов представлял интересы игроков как капитан команды и как независимый человек. Он, поживший в Италии, поигравший в «Фодже» и «Интере», понимал, что такого, как у нас, нигде не могло быть. Как, кстати, и того, что главный тренер сборной получает двести долларов зарплаты. Вместо двух миллионов.
В 1996 году после неудачи на чемпионате Европы в Англии Романцев и Ярцев прежде всего искали оправдание для себя, потому и игроки снова были плохие. Но в той команде, похоже, изначально не было отношений. И судить о Романцеве и Ярцеве как о тренерах по тому турниру неправильно. Тогда была совершенно иная специфика работы, работа на высшем уровне. То же самое - Ярцев в Португалии.
Интересно, что в Европе постоянно вспыхивают скандалы, связанные с коррупцией, происходят какие-то конкретные попытки очищения. У нас же дело не доходит дальше видимости борьбы. Мы никак не можем понять, что, для того чтобы расти и эволюционировать, необходимо принимать судьбоносные решения, а не половинчатые. Когда ушел Колосков, можно было надеяться на то, что пришедший на его место Мутко приведет к позитивным сдвигам. Человек прошел через «Зенит», через Премьер-лигу, как и я в «Локомотиве», пережил в Петербурге клакеров, баннеры, оскорбления. Думалось, что возникнет некий вектор борьбы. Кое-что в лучшую сторону действительно изменилось, но, увы, не столь кардинально, как хотелось бы. Это в первую очередь касается внутреннего чемпионата. Чтобы победить одну систему, нужна другая система. Здесь личности мало.
Станислав Черчесов, вратарь сборной СССР/ CНГ, заслуженный мастер спорта, экс-главный тренер «Спартака»:
