…«Южную ночь» он помнил еще по отдыху там с Элеонорой. С тех пор здание подремонтировали, но и в таком виде «Ночь» сильно проигрывала недавно отстроенной «Большой Медведице», в которую вложили куда больше денег.
У ворот их никто не встречал, и, увидев белый «Лансер», зевающий охранник остался в будочке, выходить из которой явно не спешил. Зато дежурная в ответ на вопрос Вадима об оплаченном номере для молодоженов молча кивнула и выписала пропуск на территорию пансионата. Вадим загнал машину на стоянку, потом получил ключи в обмен на паспорт, который зевающая женщина молча унесла, так и не открыв. Было видно, что ей до смерти хочется поскорее избавиться от ночных гостей и отправиться к себе в комнату, на уютный диванчик. Да она и сама обмолвилась, что ждала только их, супругов Лебедевых.
– Мне сказали, что вы прибудете после полуночи. Остальные номера заняты, теперь я смогу спокойно поспать до завтрашнего утра, – пояснила дежурная. – А оформлю вас завтра.
Вадим уже понял, почему в «Медведице» свободные номера имелись, а здесь – нет. Тот отель был очень уж дорогим, а «Южная ночь» давала страждущим куда более дешевый приют. Цены в «Медведице» поднимали специально для того, чтобы приехавшие богачи не испытывали проблем с ночлегом. Здесь же, в «Ночи», стоимость проживания, питания и обслуживания была в разумных пределах и простым смертным вполне по карману. А их на нашем юге все же было большинство, миллионеры предпочитали отдых за границей.
Номер, который достался им с Олесей, уже не был номером для новобрачных. Обычный двухместный, с простой, но добротной мебелью. Никаких цветов на столе и тем более фруктов. Ванны не было, только душевая кабина, а рядом раковина и биде. Телевизор был старый, холодильник крохотный. Никакого шика. Видимо, сыграв свою роль, супруги Лебедевы должны были довольствоваться гонораром за оказанную услугу и этим двухместным номером с видом на горы.
Вадим с усмешкой подумал, что собирался привезти в такой же номер Элеонору, выскочившую замуж за богача. Смешно! Но бывшая жена сама позвонила и напросилась в поездку на юг. И, зная его ограниченные финансовые возможности, опять-таки сама предложила этот дешевый пансионат. А ведь Эле теперь по статусу «Большая Медведица» с ее шикарными номерами, никак не меньше. Почему же она так поступила?
Вадим вот уже второй день терялся в догадках и теперь, поздно ночью, твердо решил не забивать больше голову этими бесконечными «почему». Все равно, когда речь идет об Эльке, узнать правду практически невозможно. Как с выброшенными в мусорный бак розами, которых никогда не существовало, а потом вдруг они появились.
Он почувствовал, что смертельно устал. Хочется одного: спать, и только спать.
Олеся быстро застелила кровати. В номере их имелось две, и обе полутораспальные. Сдвигать кровати Вадиму было откровенно лень.
– Ты меня извини… – пробормотал он, растянувшись на белоснежной простыне. – Но если хочешь…
– Спи, Вадим, – тихо сказала девушка. И добавила: – Все будет хорошо.
Когда он засыпал, Олеся все еще ходила по комнате. Разбирала сумки, раскладывала вещи. А потом… Ему показалось, что тихонько скрипнула дверь. Но это его уже не волновало…
Проснувшись, он долго не мог понять, в чем дело? Было ощущение, что солнце еще не взошло: за окном темно и мрачно. Но раз он выспался, то уже утро. Вадим перевернулся на другой бок и только тогда сообразил, что идет дождь. За окном стоял несмолкающий гул, словно за одну только ночь напротив пансионата построили огромную плотину, и теперь она пропускает через себя потоки воды, которые, обрушиваясь вниз с высоты в несколько метров, и производят весь этот шум. Так может литься только вода, много воды.
И в комнате тоже льется вода. Женский плач – всхлипывание – слезы. Какое ему дело до всего этого? Он вчера смертельно устал, он хочет еще полежать…
Вадим вновь проснулся, когда шум льющейся воды стал немного тише. Во всяком случае, тот водопад, что в комнате, прекратился совсем. Вадим глянул на соседнюю кровать: Олеся не спала.
– Что случилось? – спросил он, зевая.
– Ничего, – ответила девушка таким мертвым голосом, что Вадим невольно вздрогнул:
– Лешонок, в чем дело? – она молчала. – Сколько сейчас времени? – спросил он, резко сев на кровати.
– Десять часов утра, – таким же мертвым голосом ответила девушка.
– Ехать же надо! Я отдохнул… Да что с тобой?
– Ничего.
– Э, да у тебя истерика!
Он и сам не понял, из каких соображений назвал это мертвое отчаяние истерикой? Истерика, видимо, была рано утром, когда он так и не смог толком проснуться и, вынырнув на мгновение из омута глубокого сна, понял только, что идет дождь. Теперь девушка уже не плакала, но Вадим все равно сказал:
– Так дело не пойдет. Иди сюда.
– Лучше не трогай меня! – зло бросила Олеся.
– Да кто собирается тебя трогать? – опешил он. – Я спросить хотел, не могу ли чем-нибудь помочь?
– Уже помог. Свалился на мою голову! Кто тебя звал?! Уж лучше бы я позавчера села на свой поезд! А не в твою машину, – уже тише добавила она. И вдруг отчеканила: – Ненавижу.
