— А чем плох твой вид? Впрочем, я мог бы подождать несколько минут, если ты захочешь переодеться во что-нибудь… э-э… менее комфортное. — Он вновь посмотрел на нее, и на этот раз Линда затрепетала.
— Тебе не следует здесь оставаться. Что, если миссис Хьюстон…
— Линда! — Он посмотрел на нее с упреком. — Пойди переоденься, пока мои, как принято выражаться, низменные инстинкты не взяли верх. В конце концов, три месяца воздержания сделали свое дело, и видеть тебя в этом наряде нестерпимо.
— Три месяца, три недели и два дня. Я знаю, Ралф. — Она сама не понимала, зачем сказала это, просто само собой вырвалось.
— Конечно, знаешь. — Он подошел, глядя ей в лицо, мягко развернул и легонько подтолкнул к лестнице. — И к твоему сведению, миссис Хьюстон знает, что я здесь. Я звонил ей пару раз справиться о здоровье ее сестры, да и о ее собственном.
— Правда? — Линда повернулась к нему, стоя на верхней ступеньке и не догадываясь, что лучи солнца, льющиеся через окно, делают шелк прозрачным. — И как она?
— Неплохо, насколько это возможно при сложившихся обстоятельствах. Чего никак нельзя сказать обо мне. Ради Бога, накинь что-нибудь на свое роскошное тело, не то я поднимусь вместе с тобой.
— Ухожу, ухожу.
Она влетела в спальню с бьющимся сердцем. Зачем он пришел? Зачем?
Линда надела просторную майку, доходящую чуть ли не до колен, и мешковато сидящие джинсы. Волосы стянула в хвост на затылке. Макияж? Она отрицательно покачала головой, глядя на себя в зеркало. Никакого макияжа.
Итак, Ралф приготовил ланч. Прекрасно. Я поем из вежливости, обменяюсь с ним несколькими ничего не значащими фразами, а затем дам понять, что ему пора уходить. Ничего сложного.
Но когда она снова вошла на кухню, там никого не было, зато дверь в сад была распахнута, и аромат росших в палисаднике цветов смешивался с запахом ростбифа.
— Я здесь, — донесся из глубины сада ленивый голос Ралфа. — Иди сюда, оцени перемены и воздай должное моим садоводческим талантам.
Действительно, есть чем восхититься. За какую-то неделю буйные, труднопроходимые заросли превратились в очаровательный садик, где ухоженные деревья, цветущие кустарники и опрятные клумбы с чудесными цветами окружали маленькую лужайку со скошенной травой.
— Лужайка, правда, не совсем правильной формы. И трава еще не выросла, — заметил Ралф.
Линда продолжала молчать, будто язык проглотила, и лишь во все глаза смотрела на почти обнаженного мужа, растянувшегося на низком лежаке. Все слова, все мысли улетучились из ее головы.
— Выпей вина. Пляжные лежаки — мой маленький подарок миссис Хьюстон, мы их сегодня обновим, благо погода располагает.
— Спасибо.
Линда осторожно приблизилась, будто боялась, что он ее укусит, и взяла бокал. На Ралфе были только короткие пляжные шорты. Он лежал, вытянувшись во весь рост, загорелый, сильный, красивый, и ему, казалось, не было дела до того, что с ней творится.
— Похоже, июнь обещает быть жарким, — медленно проговорил Ралф, нарушив напряженную тишину. — Может, тебе будет удобнее в купальнике, например, в бикини, которое я привез тебе из Франции? Сейчас на солнце температура наверняка выше тридцати.
— Спасибо, я себя прекрасно чувствую и так. Ничего не прекрасно, с горечью подумалось ей. Скорее, я себя вовсе не чувствую.
— Прекрасно, говоришь? Не похоже.
Он сел, обхватив сильными руками колени, и ей стало еще хуже, кровь ударила в голову, в ушах зазвенело.
— Ты еще больше похудела.
Это замечание задело Линду за живое, она вспыхнула и в замешательстве сделала большой глоток восхитительного на вкус вина.
— Выглядишь совершенно изможденной.
— Много работы в ресторане, — ответила она быстро. — А ты ожидал услышать другое?
— Я ожидал, что ты захочешь отдохнуть, раз выпала такая возможность. — Ралф ответил ровным голосом, но при этом изучающе посмотрел на жену. — Мы же с тобой взрослые люди, а не благовоспитанные подростки, пытающиеся противостоять зову плоти. Иди переоденься, а потом полежи на солнышке часок-другой перед ланчем.
— Но ты же сам только что велел мне одеться. Разве не так? — Линда сердито смотрела на мужа.
— Ну а теперь я велю тебе раздеться. Она не двинулась с места.
— Делай, что тебе говорят, и, ради всего святого, не затевай очередной ссоры.
— Я и не хочу ссор!
— Да, но у тебя прекрасно получается их устраивать. — Он опять лег, словно тигр, отдыхающий перед охотой. — Не беспокойся, я не наброшусь на тебя, если ты немного оголишь свое великолепное тело. — И продолжил с легким смешком: — Может, ты воображаешь себя неотразимой, но уверяю, ты в полной безопасности.
— В этом я не сомневаюсь.
— Тогда в чем проблема?
— Ты манипулируешь мной, как хочешь. Это просто…
— Согласен, со всем согласен. — Он вяло помахал в ее сторону рукой. — Лучше иди и поскорей возвращайся, не теряй сил понапрасну.
