Как ни странно, до этого жизненного этапа писателем я не был. Филолог — это мастер, но не в булгаковском смысле, а в сугубо прикладном. Мне приходилось работать и корректором, и редактором, я непосредственно участвовал в рождении книги, но надеть на себя ярмо автора — это мне в голову как-то не приходило. Наверное, не чувствовал себя достойным. Или — достаточно квалифицированным. А на самом деле — наверное, просто не было нужды. Уже потом я понял, что писатель — это не та профессия, которую выбирают, а та, что выбирает тебя сама. Да и не профессия это, а — образ жизни. Особое устройство зрения, вроде как фасеточный глаз мухи. Или как у рыбы, что смотрит сразу в обе стороны. А еще точнее — это род психического расстройства. Замысел — как раздвоение личности, он разрывает тебя, если не перенести его на бумагу. Будит ночью, вмешивается в дневные занятия. Но началось все с мелочи — "когда б вы знали, из какого сора"… Как и все гуманитарии,
в юности я пописывал стишата, мнил себя поэтом. Потом это прошло, но навык остался. И вот, трудясь в "Рабсиле", занимаясь по большей части уборкой, я принялся повторять строчки классиков, что помнил наизусть — про себя, чтобы не так противен был окружающий мир_ а потом вдруг и сам стал, как в старые добрые времена, плести рифмы, и выходило у меня что-то желчное, саркастическое…
Я работаю в говне,
Платят здесь неплохо мне,
Мне не нравится одно —
Мне не нравится — говно!!
Мой начальник приходил,
Очень он меня хвалил,
Он сказал, что нужно мне
Больше пребывать — в говне!!
Мимо девушки идут,
Крутят попой там и тут
Я пошел бы с ними, но —
На лице моем — ГОВНО!!11
Я это даже не записывал — зачем? Кому это можно было показывать? Супруге? Увы, я понимал, что мой сарказм понимания не встретит, ибо юленькины дела шли много лучше моих. Это вообще само по себе было новое ощущение: раньше ведь у нас с ней была наша жизнь, а здесь, под небом голубым — вдруг стали по раздельности, ее и моя. У меня — понятно что, а у нее — курсы языка, потом несколько месяцев обучения программированию в каком-то колледже и сразу — работа по новой специальности, да с такой зарплатой, что дух захватывало. Хайтек на подъеме! — говорили вокруг. Самое главное сейчас — бизнес дотком! (Убейте меня, не знаю, что такое дотком, и даже чтение пухлых пятничных газет на русском не спасало — такие мелочи авторы не разъясняли, просто лихо отщелкивали термины, и все всё понимали, и ныряли в хайтек обетованный, чтобы вынырнуть где-нибудь в Штатах — релокейшн! Или в какой-то совсем невероятной Японии — командировка! И только лохи вроде меня плелись каждое воскресенье на постылую работу.). А с зарплатой юленькиной вообще смешно вышло. Счет-то у нас общий был, репатриантский, вот я и увидел в распечатке изрядную сумму, и порадовался за нее, что не обманули, и пошутил — мол, я с тобой дружу, раз такие дела! А она мне: а я, говорит, ни с кем не дружу! Я-то за ответную шутку принял, а потом оказалось — нет, серьезно все. Следующую ее зарплату я уже не увидел — оказалась, супруга моя открыла себе отдельный счет. Объяснять особо ничего не стала — не парься, Орлов, сказала, так удобнее. Ну, раз так…
