– Да ты истинный джентльмен, – усмехнулась Марина, отползая на другой край кровати.
Она думала о том, что больше всего на свете хочет, чтобы эта ночь не заканчивалась. Марина по-прежнему верила, что он в ее сетях и завтра они встретятся за ужином. Только на этот раз она подготовится.
У Кости были одна подушка и одно одеяло, поэтому Марине пришлось снова придвинуться к нему. Они лежали рядом, буквально нос к носу. Костя засыпал, а Марина смотрела на него и думала об одном:
«Какой же он красивый».
Из-за выпитого Марина плохо спала: мучилась от головной боли и «вертолетов», ворочалась, часто просыпалась. Часы показывали семь утра. Она пошла в зал. Думала, что сон застанет ее хотя бы там. Но стоило закрыть глаза – голова начинала кружиться с удвоенной силой. Через пятнадцать минут она вернулась в спальню. Ворочалась с боку на бок, но лежа в постели уснуть так и не смогла, поэтому вернулась в зал.
– Ты чего? – вышел к ней сонный Костя.
– Пытаюсь уснуть хоть в каком-нибудь положении.
– Разбуди меня через полчаса, пожалуйста.
В состоянии жесточайшего похмелья Марина думала только о том, как же не хочется ехать в офис. И как же круто Константину – сам себе хозяин. А еще ее не отпускала мысль о том, что они встретились не в то время и не в том месте. Случись все это парой недель раньше или позже – все было бы иначе!
Через полчаса Марина разбудила его дежурным:
– Вставай, пора собираться.
Пока Марина пялилась в стену, не в состоянии что-либо делать, Костя пытался приготовить завтрак. Марину же тошнило от одной только мысли о еде.
«Надо бы отправить его собираться, а самой готовить завтрак», – подумала она, но вслух не произнесла. Так и смотрела, как он возится у плиты.
– Что-то ты не бодра и весела, – подшутил Костя.
– Скоро таковой стану, – неуверенно пообещала Марина.
Обоим, конечно, паршиво. И оба выглядят не очень – опухшие, лохматые, сонные и помятые.
– Как думаешь, на улице тепло?
Вырулив диалог на «светскую беседу», они оба все равно чувствовали себя не в своей тарелке. Марина старалась держаться на расстоянии от Кости из-за неуверенности: ни расчески, ни зубной щетки, ни косметики у нее с собой не было. К тому же, она чувствовала неловкость за ночную истерику. При этом Константин успел привести себя в идеальный порядок: принял душ, уложил прическу, надел белоснежную рубашку и костюм.
– А ты чего напиться-то решила во вторник? Просто так?
– Просто так.
Марина осознает: Костя неправильно трактовал ее поведение с того момента, как она пригласила его в бар. Эта мысль расстроила ее еще сильнее.
Наконец они готовы были выйти: благоухающий Константин и помятая Марина.
«Как бы дожить до вечера? Голова раскалывается, глаза слипаются», – думала она.
Они очень быстро выехали на набережную, залитую солнцем. Так бесконечно красиво в Петербурге: реки, строгие здания с богатой историей, зеленеющие деревья, экскурсионные кораблики. Марина на минуту окунулась в созерцание города, еще не осознавая, что это их последние минуты вместе. До Невского проспекта совсем недалеко. Костя остановил машину и потянулся к Марине, чтобы поцеловать. Девушка отстранилась и улыбнулась:
– Ты-то зубы почистил, а я нет, – ей казалось, что этот аргумент неоспорим.
– Ну тогда выходи! – грубо ответил он и, дотянувшись до пассажирской двери, распахнул ее.
Константин был очень зол, но Марина списала его реакцию на похмелье, недосып, усталость и плохой завтрак. Она чмокнула его в щеку, попрощалась и вышла из машины.
На работу у девушки не было ни физических, ни моральных сил. Беспрерывно прокручивая в голове ночные события, Марина еще верила, что они продолжат общение. У Кости день тоже шел не легко, но он умел отбрасывать переживания о личном и погружаться целиком в работу. Научился за долгие годы. Ведь ничто не должно мешать его делам. Вечером он поехал в ближайшее кафе у дома и продолжил работать. У Марины же хватило сил только на то, чтобы выпить стакан воды и мгновенно уснуть.
Первый день молчания ее не смутил – не было сил думать и анализировать.
На следующее утро от него по-прежнему не было ни одного сообщения. Марина написала ему сама – поинтересовалась, как прошел его день. Получила односложный ответ. Чуть позже написала снова:
Она пыталась сохранить лицо, выглядеть непринужденной и независимой. Делала вид, что ничего особенного не произошло. Хотела вернуть легкость общения и дружеские взаимоотношения. И все это вместо того, чтобы по-человечески поговорить. Рассказать о своих страхах и мыслях.
Спустя несколько часов она получила ответ:
Она знала, что это значит. Он спрятался, отстранился. Его уже не достать. Когда хотел – пил по вторникам. Сейчас, дай Бог, освободится к десяти…
