Все сразу странно замолчали и испуганно переглянулись. Айшик нахмурился.
– Где она? – продолжал Енька.
– Ваше сиятельство! – умоляюще подскочила хозяйка – Эйд хмуро оглянулся, и она снова боязливо опустилась на диван. – Она никому никогда не причинила зла! Только помогает, лечит! Поверьте! Я готова…
– Здесь, – нехотя перебил ее офицер. – Я задержал. Привести?
Енька кивнул.
Через минуту дверь открылась, и зашла она. Та самая, черноглазая. В низко надвинутом на лоб платке. Не старая, в темном, наглухо задрапированном крестьянском зипуне, с острыми темными глазами…
У них у всех такой дерзкий, вызывающий взгляд?
Первый раз в жизни видел ведьму.
– Как вас зовут?
– Мелисса, высокая госпожа, – по-простому поклонилась она.
– Что со мной было?
Черноокая пожала плечами:
– Недуг…
– Вы бы не смогли помочь, – не уступал Енька. – Если бы не знали причину.
Ведьма не ответила, осмотрительно оглянувшись на остальных…
– Оставьте нас наедине, – догадался бывший мальчишка.
Все, один за другим, покинули комнату, лейтенант испытующе посмотрел на темноглазую и закрыл за собой дверь.
– Вчера был только первый зов, высокая госпожа, – приглушенно начала вештица, когда стихли шаги с той стороны. – Приступы будут повторяться чаще, и каждый раз сильнее. И тогда… – она вздохнула, пронзительно глянув прямо ему в глаза. – Даже я не смогу помочь.
– Что со мной? – похолодел Енька.
– Робкий весенний цветок не может удерживать в лепестках шипастый орех кардула, – вдруг ответила с грустью, – как нежное тело девушки – душу воина…
Будто боевой топор упал на голову. Енька побледнел.
– Два сильных начала схватились между собой, – пояснила ведунья. – Женское и мужское, – покачала головой, – так не бывает. Пусть даже и с помощью черной магии. Если стать не дарена кровью родителей, то душа получает стать под суть – вы должны бы напоминать тигриц из низин Бароу…
Енька оторопел. Кто не слышал сказки про багриц? Женщины-воины, под два метра ростом, широкие в кости и крепкие руками, презирающие мужчин…
– Женская же – дарит привлекательность, – продолжала черноокая. – Нежность, хрупкость и мягкость. Как у вас… – печально вздохнула. – Простите, госпожа, но победить должно что-то одно. На вершине Оруэй нет места двоим. Если воин – значит, забудьте про красоту и женственность. Если женщина – выбросите свой меч…
Енька с трудом дышал. Казалось, даже воздух потяжелел…
– Отпустите меня, – попросила Мелисса, прижав ладони к груди. – Я всего лишь лечила людей. И никогда не творила зла…
Что представляет собой мир? Трамплин испытаний? Ристалище для богов? Шапито для фигляров и скоморохов?
Что делать, если отсутствует выбор?!!
– Откуда сила… – наконец с трудом выдавил, – в женском? Я ведь никогда…
Что-то прошелестело по комнате, мягкое, тихое и почти незаметное. Глаза Мелиссы потеплели.
– От инициированного цветка черного Ааля, под вашим сердцем, – виновато улыбнулась, прямо ему в глаза.
– Что?! – подскочил с подушки Енька. – Я ведьма?!!
– Вы могли бы стать ведающей матерью, высокая госпожа, – поклонилась вештица. – Если бы решились пройти обряд. Не будь вы так высоко, я бы добавила: «сестра».
Енька упал обратно на подушку. В комнате зависла пауза…
– Госпожа? – спустя минуту кашлянула черноокая.
– Я не могу тебя отпустить, Мелисса, – ровно проговорил Енька. – Прости.
– Клянусь, – испуганно хлюпнула ведунья. – Никому, нигде, никогда, ни единым словом…
– Ты мне нужна, – перебил, безучастно разглядывая потолок. – Понимаешь?
Когда ты так изменился, друг? Ты больше не спрашиваешь согласия у людей?
– В замке? – испуганно выдохнула крестьянка. – Я?!
Енька молча кивнул.
– Как прикажете, госпожа, – растерянно поклонилась Мелисса. – Позволите забрать с собой мои травы?
– Тебе помогут.
К вечеру выехали, благо Дарт-холл был уже недалеко. Провожало все семейство, в душном молчании – надо же такому случиться… Именно в их доме. Что будут помнить люди? Что останется в памяти у самой княжны? Хозяйка постоянно вытирала платком красные глаза.
Лихо.
– Лечон был превосходный, – утешил напоследок Енька, чтобы хоть немного смягчить обстановку.
Копыта застучали по тополиной аллее, лейтенант ухмыльнулся. Утешил. Прозвучало как издевка. Напряжение висело в воздухе, бойцы со страхом оглядывались на скромно державшуюся позади всех Мелиссу, закутанную в теплый крестьянский шушпан.
Каков твой выбор, Енька? Ты ведь не сможешь затянуть это надолго. Хоть и забрал с собой настоящую вештицу…
В замок прибыли поздно ночью. Охрана бодро распахнула ворота, сразу появился встревоженный Бруллис: «Чего так долго?»
– Позаботься о ней, Эйд, – кивнул на ведунью Енька – лейтенант привычно щелкнул бацинетом.
Стражники все чаще вели себя с ним как с командиром, а не как с девушкой.
Выбор очевиден, Енька?
___________________________________
Тузы, наверное, устали удивляться. Но их все равно пробрало:
– Что-о?!
Вытаращенные зенки могли бы поджечь замок.
– Сейчас я прошу только ту тысячу, которая вернулась из Ясиндола, – спокойно и вразумительно прояснил картину Енька. – А через две недели…
–Половина вернулась! – рявкнул капитан.
