Михайлина никогда не старалась убегать от прошлого, но и возвращаться смысла не видела, стараясь принимать тот факт, что ей уже не вернуть воспоминания о том коротком промежутке времени, что прожила с матерью в другом городе. И, казалось бы, новая жизнь вот-вот началась, но у судьбы свои планы, где это самое прошлое само настигло её, обрушиваясь внезапностью и переворачивая все с ног на голову, руша с трудом приобретенное внутреннее равновесие.
— Лина!
Вздрогнув от неожиданности, подняла глаза вверх, на стоявшую передо мной девушку. Вперив руки в бока, она, насупившись, глядела на меня с видом инквизитора. Мысленно закатив глаза, убрала телефон в карман.
— Ты же знаешь, что на рабочем месте нельзя пользоваться телефонами, — чувствовала явное превосходство, смотря на меня сверху вниз.
— Знаю, но сейчас у меня обеденное время, — взглядом указала ей на стол, за которым сидела. Обедать я уже закончила, но посидеть в тишине пять минут, переваривая съеденное, было для меня святым делом. Вот только Марина моего мнения, увы, не разделяла, сверля своими карими глазами. Одно ее появление здесь не сулило ничего хорошего. Для меня, по крайней мере, потому как мою персону она избрала как мишенью своих упреков и недовольства, с самого первого моего рабочего дня. Что послужило причиной такой «нелюбви» для меня до сих пор оставалось загадкой.
— Ты торчишь тут уже полчаса, выходи в зал, к тебе пришли клиенты.
О том, что с момента моего ухода прошло всего минут десять, решила умолчать, понимая, что Казакова и здесь найдет к чему придраться, а вести очередную перепалку с этой девицей не было желания. С раздражающей способностью пиявки, она точно так же высасывала терпение из меня, не прилагая к этому особых усилий. Ей достаточно было открыть рта, чтобы мне нестерпимо хотелось его закрыть. Скорее чисто из вредности, нежели от усталости, я выждала еще пару минут, пока она уйдет, после чего направилась в зал.
Из новоприбывших был всего один стол, при взгляде на который захотелось выругаться. Теперь понятно, почему Марина лично решила выискать меня, чтобы вытащить работать. И ведь могла сама принять их, но знала, как ненавижу эту компанию. Оттого-то и понятно змеиное довольство на ее личике. Да, Маринка имела все задатки отъявленной стервы, умело пользуя ими.
Сука, по-другому и не назовешь.
И дело было ни в каком-то конкретном человеке, хотя имелись те, кто бесил откровенно. Компашка мажоров, представители золотой молодежи. Сукины дети, как называла их я. Богатенькие детишки богатеньких родителей, родившиеся с золотой ложкой во рту, с нею живя и по сей день, неприменуемо подчеркивали свой статус. Ненавидела таких людей и сейчас, на чем свет стоял, проклинала Марину, надеясь, что та заходится икотой.
— Что будете заказывать? — вытащив блокнот и ручку, приготовилась записывать. Фраза моя улетела в пустоту, так как молодые люди не спешили отвечать на мой вопрос, переговариваясь о чем-то своем. Их было пятеро. Две девушки сидели напротив парней, среди которых один вальяжно распологался на диванчике, раскинув руки на спинке.
— Выпивку принеси и закуски, — распорядился он, когда я снова повторила свой вопрос. Не поднимая глаз на меня, он смотрел на блондинок, не без интереса окидывая взглядом каждую. Не в первый раз я видела здесь этого брюнета и несколько раз замечала, как на него поглядывают многие посетительницы нашего заведения, как и часть наших официанток, в прочем. Высокий, широкоплечий, он привлекал женское внимание, и я не могла согласиться с тем, что был он весьма симпатичен. Но то, что скрывалось на глубине его зеленого взгляда, отталкивало. Всегда был улыбчив и шутлив, но глаза оставались холодными, выдавая презрение ко всему, что окружало его, что говорило о фальши в его добродушии. Неприятный тип, как и вся его компания высокомерных мажоров свысока смотрящих на всех.
— Что, подстава? — улыбнулся Сергей, видя мое недовольное лицо, когда я подошла к бару.
— Не то слово, — буркнула, скосив глаза на прошедшую мимо Марину, будь она неладна.
— Считай, что она наступила себе на горло, когда отдала тебе их, — подмигнул парень, доставая бутылку коньяка и бокалы, попутно их натирая. То, что эти ребята пили исключительно дорогой коньяк, знала, оттого уточнять заказ и не требовалось.
— И к чему такие жертвы, — закатила глаза, складывая все на разнос. — Взяла бы их сама, раз нравятся эти пижоны.
— Ты же знаешь, что Маринкина логика — это только Маринкина логика, и ничья больше, — заметил Сергей, с чем не могла не согласиться, лишь улыбнулась в ответ. То, каким взглядом посмотрела на нас появившаяся из-за угла Марина, лишь подтвердило мою зарождающуюся догадку относительно ее поведения ко мне. Она ревновала. Ведь с первого дня мы сдружились с Литвиновым, общаясь друг с другом так, будто знались до этого и раньше. Ее можно было понять, ведь Сергей был красивым парнем, высоким, со спортивным телосложением, которое было дано явно не от генетики, а от частого посещения спортзала, короткие светлые волосы, торчащие ежиком и пара добрейших в мире карих глаз. Видимо, то, что к блондину я не испытывала никакого интереса, Казакову это не беспокоило, как и то, что сам Сергей не особо жаловал Марину относясь к ней равнодушно.
