Год кончается високосный,Нудный, будто телекиноПод названием «Шуркины вёсны»Или Муркины — все равно.Год кончается невезучий,Вязкий, будто мерзлый тавот.Отвратительный рев базуки —Позывные года того.В этот год тревог за эпохуИ артистам его удалосьРоль сыграть потрясающе плохо:Много пьянствовали небось.Лишь один Артист — всенародный —Тихой смертью прославил тот год.Пел по-разному, но свободно.И сейчас, надеюсь, поет.Заплетая черные косыАзиатских мрачнейших дел,Стал раскосым год високосныйИ от косности окосел.Год отсутствия утешенья,Урожайный недобротой,Год слежения, год глушенья,Год скольжения над пустотой.В этот год друзья расставались,Барахлишко свое кроя,И знакомые удалялисьВ незнакомые нам края.Год Василия, год Володи,Год, где ценится корнеплод,Год гадалок и их пародий,И Валеры Рюмина год.Ну а мы поживали просто.Изводили много чернил.Чад своих наблюдали росты.Лично я — машину чинил.Разве только Саша НикитинДаром времени не терял:Красок Родины истребительДве картины нарисовал.Одного вдохновенья радиОн гуашью пачкал щекуИ в литовском селе ПобрадеЖил на воле, будто якут.Не по-детски и не игривоРисовал край лесов и воды.Про литовский его период,Я уверен, напишут труды.Был, мол, гений пока не в зените,Но создал, мол, шедевров ряд,Что отец его — тоже Никитин —Будто тайный был музыкантИ что мать отцу подпевалаИ вела всей семьи дела,И нисколько не напивалась,Сколько б, в частности, ни пила.Что смотреть ему телевизорРазрешала часок-другой.И что жил с ними некто ВизборСо своей прекрасной женой.Дальше звездочка. И курсивомВ сноске сказано таково,Что жена, мол, добра-красива,А про Визбора — ничего.И на эту славу согласен,И такая радость сойдет.Сашкой, Танькой, Анькой прекрасенБыл совсем не прекрасный год.И прекрасен еще друзьямиИ в чужом, и в своем дому.И живыми еще матерями —Вот за это спасибо ему.Лично я — человек непьющий,Но за Новый год мой бокал,Потому что год настающийТем хорош, что еще не настал.1980<p>Когда мы вернемся<a l:href="#n32" type="note">[32]</a></p>
