Сухо кивнув, Игнатьев отошел к припаркованной машине, сел и уехал. Даже не взглянув на прощание. Варваре показалось, что ей плюнули в самое сердце. Хотя чего жаловаться: сама виновата. Во всем. Только она сама.
И зачем вошла в квартиру?
Смартфон сообщил, что с ней хотят говорить. Номер был знаком, хотя еще не попал в список контактов. Варвара нажал на ответ.
– Слушаю вас.
– Доброе утро, Варвара, – голос Зои был спокоен и деловит. – Почему вчера не приехали? Таисия Федоровна вас ждала.
«Потому, что видела ее мертвой», – хотела ответить Варвара. Но вслух сказала:
– Были обстоятельства.
– Можете приехать сейчас?
Варвара задрала голову. Даже если Зоя стоит у окна, заметить ее не сможет.
– Могу, – сказала она.
– Через сколько вас ждать?
– Постараюсь быть совсем скоро, – и Варвара отключилась.
Ей требовалась передышка. Несколько минут. Чтобы привести мысли в порядок.
Перед встречей с дважды мертвой актрисой.
Завтракать на кухне царице не пристало.
Завтрак был накрыт в комнате рядом с гостиной. Большую часть столовой занимал массивный стол, застеленный хрустящей скатертью. Во главе восседала Добронина. Стол был уставлен салатами, над которыми возвышался кувшин апельсинового сока. К столу были придвинуты резные стулья. С одним из них спина Варвары уже познакомилась. По левую руку от Доброниной сидела Октябрина Федоровна в своем кресле, закутанная в черное. Только за ворот заткнута салфетка с ошметками овсянки и сырыми пятнами. Перед старушкой стояла пустая тарелка со следами каши и недопитый стакан с молоком. Голова ее была опущена, санитарная маска касалась салфетки. В столовой стоял крепкий аромат духов.
Царственным жестом Варваре указали на место.
Она пошла к правой части стола, обходя угол. Под ногой что-то хрустнуло, будто тонкое стекло.
– Простите, – невольно сказала Варвара.
– Зоя! – рявкнула актриса. – Почему пол не подметен? А ну живо мне…
В руках помощницы появились швабра и совок с длинной ручкой. Она проворно замела мусор.
– Прости, Тася, за всем не уследишь, – сказала Зоя, вынося швабру и совок.
Вслед ей погрозили кулаком.
– Избаловалась! Смотри у меня… А ты чего стоишь?
Одолев стул, Варвара села как примерная первоклашка.
– Извините…
– На первый раз прощаю, но запомни, у меня порядок таков: сказано – должно быть сделано. – Добронина подвинула к ней чистую тарелку, настоящий «веджвуд», и положила вилку с ножом старинного серебра, настоящий «линден»[8]. – Кушать будешь?
Варвара не чувствовала ни голода, ни жажды.
– Спасибо, я позавтракала, – сказала она, не отводя взгляд.
С утра пораньше Добронина боролась за красоту. Щеки и лоб были густо облеплены кружками огурцов и раздавленной клубникой, между которыми размазаны полоски сметаны. Волосы актрисы стягивала шелковая косынка. Чтобы не запачкаться. Игнатьев был прав: ползавтрака на лице.
– Экая ты ранняя, – доброжелательно сказала Добронина. – Хорошо, что дрыхнуть не любишь, у меня не поспишь… Молодец, Митеньке понравилась, говорит: ты нам подходишь… Бойкая, говорит, такая… Но чтоб больше не смела ослушаться… Не потерплю! Ну, говори, согласна ко мне идти?
Счастье само шло в руки. Оставалось согласиться. Варвара облизнула губы.
– Не уверена, что смогу справиться.
Добронина так удивилась, что со скулы свалился кружок огурца.
– Это еще что такое?
– Не могу оставить аспирантуру, надо дописать кандидатскую, с осени у меня начнутся лекции.
В ответ раздалось фырканье.
– Лекции! Велика беда! Ну, отпущу тебя на твои лекции…
– Я никогда не работала завлитом.
– Подумаешь, велико умение: пьесы читать.
– Мой выбор вам может не понравиться, – сказала Варвара. С чего вдруг проснулось желание спорить и возражать? Добронина не виновата, что она вчера обозналась.
Актриса зацепила вилкой кусок помидорины, отправила в рот и не спеша прожевала. Овощ хрустел на зубах, будто черепа врагов.
– Это хорошо, что ты такая разумная… Не бросаешься с головой… Значит, будет толк… А не справишься, так всегда выгоню. У меня с этим просто… Согласна?
Отступать было некуда. На сегодня потерь достаточно.
– Таисия Федоровна, давайте сделаем так: до вашего прихода в театр осталось два дня. Подготовлю репертуар, вы посмотрите. Тогда примем окончательное решение…
Добронина перестала жевать и уставилась прямым, немигающим взглядом.
– Да ты, кажется, боишься чего-то? А ну говори напрямик.
– Мне надо разобраться, – сказала Варвара и вовремя добавила: – С собой.
– Ах, вот оно что, – актриса понимающе кивнула. – А я было подумала… Эх, милая, бояться мне надо…
– Что-то случилось? – слишком резко спросила Варвара. – Опять призраки прошлого?
– Хуже, голуба, хуже, – Добронина печально вздохнула, как монарх, погибающий на троне. – Был еще один знак… Прямо как сегодня утром…
– Вы говорите: знак? – из вежливости уточнила Варвара.
– Именно… Знак дурной… Сидим мы с Зоей, завтракаем, вдруг звонок, она открывает, а к нам гости: полиция. Дескать, получили сообщение, что я умерла. Представляешь? Такой подарок с утра…
– Могли… ошибиться. Беспокоятся о вас…
Добронина фыркнула.
