Пальцы разжались, и на пол шлепнулись распечатанные листы пьесы, веером разлетевшись вокруг застывшей и резко побледневшей Аси. Этого не может быть. Она спит и видит сон! Медленно, не веря себе, она повернулась. В дверях стоял Дима. Девушка сразу заметила, что он постригся. Вместо вечно растрепанных прядей – стильно выбритые виски и короткий черный ежик. А в остальном такой же – извечная белая футболка под распахнутой курткой и джинсы. Красивый до ужаса - хоть сейчас на съемку в модном журнале. Смотрит прямо на неё – это так больно, оказывается, снова видеть это лицо, эти скульптурно вылепленные черты, эти четко очерченные губы, которые она столько раз целовала и которые целовали её. Везде. Зачем он на неё смотрит и почему взгляд такой… непонятный?
У Аси так безумно колотилось сердце, что она на мгновение испугалась, не станет ли ей плохо.
- Ася Владимировна, Ася Владимировна! – запищали её подростки, - пьеса упала! Надо же сесть на неё, иначе спектакль не получится.
Вот почему самые юные в театре всегда лучше всех знают эти нелепые приметы и строго требуют их соблюдения? Ничего хуже того, чтобы в присутствии Варламова сейчас попой плюхнуться на разбросанные листки, и не выдумаешь.
- Что же вы, Ася Владимировна? – с едва уловимой насмешкой произнес Варламов, - Не соблюдаете театральные традиции?
А не пошел бы он? Ася никак не могла понять, что Дима тут делает, и невероятно злилась на себя за то, что так на него реагирует. Ну вот зачем, зачем?! У неё только стало получаться жить без него.
Стараясь казаться спокойной, она нервно улыбнулась своим актерам, сгребла листки пьесы в кучку и демонстративно села на них, не глядя на парня. Варламов же по-прежнему стоял на пороге, независимо расправив плечи и сунув руки в карманы.
Если бы Ася набралась смелости и внимательно посмотрела на Диму, она бы заметила бешено колотящуюся жилку на шее, прикушенную губу и поняла бы, что парень далеко не так спокоен, как пытается казаться.
От волнения у него взмокла спина под курткой, ужасно пересохло во рту и мелко тряслись руки, которые пришлось спрятать в карманы, чтобы не выдать себя. При взгляде на Асю внутри начинало что-то болеть, как будто с едва поджившей ранки сдирали корочку. Он так устал за этот месяц без неё, что готов был простоять целую вечность, глядя на девушку. Хотел же дождаться, пока у неё кончится репетиция, но прошел мимо открытых дверей – и пропал. Замер, как завороженный, жадно впитывая в себя её голос, смех, лаская взглядом изящную спину и небрежно подколотые каштановые пряди, открывающие стройную шею. Он так соскучился по её искренности, эмоциональности, настоящести – по сравнению с Асей все остальные девушки казались какими-то картонными. И Дима сам не ожидал, что в памяти вдруг всплывет текст роли, которую он играл лет восемь назад, и он автоматически продолжит фразу за мальчишкой. Может, это было не совсем правильно. Но раз начал…
Дима слегка усмехнулся, глянув на замерших, как суслики, любопытных подростков, перевел взгляд на Асю и продолжил:
Он говорил негромко, но сильный голос заполнял весь зал так, что, казалось, даже воздух вибрирует. Это была не обезумевшая подростковая страсть, а зрелое выстраданное чувство. Любовь в каждом слове, во взгляде, в интонации.
Он подошел к Асе, которая по-прежнему сидела на полу. Взгляд девушки теперь упирался в крепкие мужские ноги, обтянутые джинсовой тканью, и она слегка покраснела.
- Ася Владимировна, ну отвечайте, вы же знаете текст! – зашептал ей кто-то из девчонок. Для них это все, конечно, выглядит сейчас, как красивая сказка, ожившая история. Ну ладно, почему бы не поддержать веру в чудеса. Тем более, что текст Шекспира идеально подходил к ситуации.
Девочки дружно выдохнули и в восторге закатили глаза, а мальчики ревниво рассматривали непонятного мужика, рядом с которым их боевая руководительница так растерялась и стала похожа на маленькую девочку.
- Ася Владимировна, а кто это? – наконец не выдержал Елисей.
- А это, ребята, столичный гость – молодой перспективный актер Дмитрий Варламов из театра «Студия Гончарова», - пропела сладким голосом Ася, - скажем ему спасибо за показательное выступление, но дальше мы уж как-нибудь сами.
